— Да, он. Многое мне рассказывал. Я считала его хорошим и называла другом… Настоящий Анор никогда бы не сотворил такого с ними… и не обидел бы Розу…
— Так остальные в самом деле мертвы?
Бетани вытерла появившиеся слезы на щеках.
— Он утащил их в погреб, потому что они расстроили его, хотя должны были спать и не сбегать. Всегда повторял: «ночью мир засыпает».
«Погреб. Там стояло зеркало мамы. Старое, с царапинами. Как же давно это было. Но я всегда протирал его, когда перестал бояться отражения».
— И что он с ними делал в погребе? — медленно спросил Дэйн.
«Там было темно и поначалу страшно».
— Я не стала говорить Мелани и ее семье, и другим тоже… Им незачем это знать, но он сам мне рассказывал, будто хвастался.
— Бетани, — понизил голос Дэйн, — что он с ними делал?
«Во тьме страх перерождался в гнев к отцу».
— Мужчин и мальчиков Белоликий убивал быстро. С женщинами он…
«Но всегда грезы юноши о женщинах оказывались сильнее. Они помогли мне перебороть боязнь отражения».
— Я не знаю, как назвать это… Он пользовался ими.
Дэйн отвел взгляд. Воробушек приземлился рядом с его ногами, выискивая жуков. Путешествие не должно было предстать таким. Когда он в Мереле оставлял Катю, то надеялся на прогулку, схожую с безмятежным временем молодости, где подагра еще не угрожала и мыслей о Белом Пламени не существовало. Он так привык к дому, что позабыл, какое же снаружи безумие. Многие назвали бы безумием его тягу к зеркалам, но Дэйн отдал бы все, чтоб снова пересечь Ивовую Площадь и оказаться рядом с родной дверью, за которой его ждали спокойные ночи, полные отражений.
— Как он называл себя?
— По-разному. И Анором, и Дэйном. Тебя ведь тоже так зовут?
«Уже даже не знаю».
Он отломил кусок хлеба ей и себе, также разделил кусочки мяса. Когда подул ветер, Дэйн снял разодранную орденскую накидку и отдал ее Бетани, оставшись в кольчуге и коже. Девочка укуталась в черную ткань с вышитым пламенем.
Может, послать все куда подальше и пойти туда, где садится новое солнце? Оно здесь немного другое — крупное и улыбчивое. Дэйн готов к этому. Вон, там, вдали полоса леса, а за ней… Что там за ней? Просторы вереска? Озера с прозрачной водой? А за ними? Куда в итоге приводит иной мир, когда кончается страна мертвых? «Где-то скрывается место, куда каждый хочет попасть. Там нет злобы, и счастье дожидается нас», — он помнил еще голос Тиган. Вернуться бы в те года, в ее объятия. «Где это место, Тиган? Ты пропала, когда я ничего не знал о заботах. Тоска так и возвращает к тебе».
Нет, он не отправится в незнакомые просторы. Дома ждет сестренка и жена, которую убивает Белый Огонь. К тому же надо привести девчонку к герцогу. Дэйн давно уже чувствовал вину перед ней. «Расскажи о страхах, станет легче, — успокаивал себя он. — Это поможет на обратном пути. Да и Бетани заслуживает знать правду».
— Красный дом, где вас держал Белоликий, — это дом моих родителей. Моя юность прошла в его бревенчатых стенах и околотке. Я… подозревал, что в ином мире встречу подобное, но оказался не готов. — Дэйн повернулся, смотря в далекие леса. — Не думал, что это будет иметь такой вид. Знал о человеке с белым лицом и раньше, просто надеялся, что это окажется неправдой. Даже когда начались разговоры о нем, когда знаки отчетливо раскрывали истину, я не желал верить. Думал, мне кажется. Всегда легче не обращать внимания на видения.
— Ты ведь не такой злой, как он? Мне и другим не сделаешь больно?
«Уже сделал. Сам того не ведая».
— Нет, лишь хочу, чтобы все вернулись по домам. Хочу выбраться.
— Почему у него твой облик?
— Он связан с Белым Пламенем, как и я. Когда ты впервые увидела его?
— Лет пять-шесть назад, но он тогда редко приходил.
— Примерно тогда я и прыгнул в огонь, но Белоликий, по словам селян, наведывался в Вевит и раньше. Неизвестно, когда он появился. Пройдя омовение, я подарил этому созданию не только свою внешность, но и воспоминания, чувства и… желания.
— Так он часть Белого Огня? Просто про это Пламя он тоже рассказывал.
— Да, часть Огня, часть меня.
— Ты откровенен. Он же говорил, что капеллан всю дорогу будет молчать, потому что не способен делиться неприятностями с другими.
«Что этот ублюдок мог еще обо мне сказать?»
— Зачем ты так?
Дэйн прикоснулся к сумке, где лежало зеркальце. Слышала ли она шепот?
— Последние дни только и разговоры о тебе. Он гордился тем, что его «двойник» решил прийти, и очень надеялся на встречу с тобой. Но днем он редко бывал в доме, ночью всегда возвращался. Надеялся на встречу, но при этом называл тебя неудачником, кой ничего не добился в жизни. А еще он сказал, что ты вряд ли спустишься в погреб, потому что это сможет сделать только человек с волей, и ее, по его словам, у тебя нет.