Дэйн усмехнулся и чуть не вывалил еду изо рта. Бетани странно посмотрела на него.
— О чем он помимо меня любил говорить?
— В последнее время рассказывал про Конец Времен. — Бетани снова стала усиленно грызть ногти. — Про Час Скорби и Многолетний Мор. Показывал мне забытых героев, рожденных задолго до нас, пожертвовавших собой ради общего блага.
Дэйну, бывало, показывались сны, где будущее умирало на глазах. Измазанная смолой картина с ярким пейзажем. Он просыпался в поту и желал лишь разделить с кем-нибудь переживания, но Мария никогда не принимала его видений, возможно, лишь делала вид в первое время, что ей не все равно. Жена одаривает непониманием, Дориан — его единственный друг — тоже был далек от его мыслей. А Катя… «Катенька тогда не жила с нами, видел ее редко, да и не стал бы ее пугать этим. Ее улыбка всегда вдохновляла меня, а рассказы из снов только бы все испортили». Дэйну оставалось лишь записывать впечатления, надеясь, что кто-нибудь когда-нибудь прочтет его тексты и поможет добрым словом; а обсуждать увиденное он мог лишь с собой. Дэйн из зеркала, хоть и любил разить неприятным словцом, успокаивал и побуждал не переживать. Кошмар, приснившийся ему незадолго до путешествия, где в Мереле пропала жизнь, нашел отклик лишь в отражении.
Нет, с ребенком такое он обсуждать не стал бы; здесь Белоликий удивил.
— Предвестники Часа Скорби, по его словам, уже бороздят наши края. Самое жестокое дитя нового времени приняло образ милостивой матери, и оно уже успело натворить зла. Мученица среди нас.
«И придёт измученная дева на пир сладостный в тёплый праздник Жизни и предложит Лирам спасение от страшного суда, взамен взяв слишком много». — Дэйн вспомнил тихий голос старовера с золотыми локонами, не отрывавший взгляда от Аделаиды.
— Мученица протягивает тебе свою длань. Ответь ей взаимностью, и ты познаешь счастье.
— Она съест тебя. — Бетани протерла глаза и с тревогой посмотрела на него. — Дева с болот. Дэйн сказ… — оговорилась она, — Белоликий сказал, что много раз видел твою смерть. История капеллана завершится в Ландо.
Куда бы Дэйн ни пошел, Мученица найдет его и девочку тоже. Сон не будет врать. Не зря он опасался странной спутницы графа. Дочка герцога продолжила рассказывать всякую жуть, но он остановил ее. И так много слов сказано. Удостоверившись, что Бетани сыта, он вместе с ней пошел в сторону форта. Кроме птиц и полевых грызунов им никто не встречался. Возможно, он видел силуэты вдали, а быть может, это кроны ольх провожали гостей.
Пещера, в которой находилась дверь между мирами, вся заросла разноцветной лианой. Когда стало совсем темно, Дэйн вытащил меч и обагрил его кровью, которая вскоре зашипела от прикосновения стали и возгорелась белым. Он попросил Бетани достать из его сумки мензурку с вином и полить его ладонь. Идти трудно — ноги от укусов ночных созданий болели, а сам он ощущал слабость. Белый свет сейчас царствовал в пещере, он же снова будет сопровождать Дэйна в катакомбах.
— Там нечистая сила обитает. — Бетани настороженно следила за пылающим клинком.
— И она меня чуть не убила, — сказал он, указав на ноги, — но Белый Огонь защитил.
— Пускай все горит! Распространи сон на всех! — шепот переходил на крик, но только Дэйн его слышал. Зеркало спрятано в сумке, оно так успокаивает, но всегда таскать вещицу нельзя.
— Что случилось?
— Там твое зеркальце, найденное в одной деревне. Оно помогло мне дойти до Ландо.
— Я потеряла его во время прогулки.
— Возьми его, оно мне теперь не нужно, ведь я нашел тебя.
— Снова буду видеть его за спиной. Не хочу больше. Я не прощу ему смерть Розы и других хороших людей. Он жестокий. Возможно, благодаря добрым богам Арлена я в ту прогулку так и не нашла зеркальце. Они пытались уберечь меня. Не буду больше смотреть в отражение, оставь себе.
В катакомбах, если им кто-то и повстречался бы, то только призраки, хотя и они испугались незнакомого огня. Обгоревшие трупы подземной нечисти устланы по всему широкому тоннелю. Жертвы Белого Пламени. «А кто все же большая жертва? — спросил Дэйн у себя. — Наверное, та, что блуждает в темноте и терзается о будущем».
Связь Белоликого и родного дома оказалась гораздо сильнее, чем предполагалось ранее. Дэйн не стал рассказывать девочке все, да она и так уже достаточно видела, пребывая в избе. «Я никогда не был послушным ребенком, но отца не прощу за наказания: запирать меня в погреб было ужасной идеей. Это намного хуже побоев — помещать подростка, мечтающего познавать мир, в темноту. Мать пыталась препятствовать этому, но встречала кулаки отца, а потом он, когда я стал посильнее, встретил мои, и заткнулся». В погребе стояло старое зеркало матери. Для семьи, живущей в небольшом городке, редкая вещь, но Дэйн не интересовался ее происхождением. Любовь он повстречал среди деревьев и сплетенных рек — Тиган приняла его в свои объятия, — а друга — в зеркале под тяжестью тьмы. Именно отражение уговорило его избить отца, и Дэйну в самом деле стало легче.