— Не читаю книги про себя, но уверен, там все радостно, и история завершилась счастливо.
— У вас с Маргарет была любовь, но ее отец не принял вас и выгнал из своих владений.
Амор не сдержал смеха.
— Я сказала что-то забавное?
— Чудовищем в той истории была принцесса, а так называемый монстр — один из сыновей мелкого барона, что жил на островах, — оказался жертвой. Выглядел как обычный человек, но здоровый был, к тому же добродушный и полоумный, чем воспользовалась прекрасная Маргарет и ее мамаша.
Девушка широко раскрыла глаза, а он продолжил:
— Принцесса с матерью хотела заполучить земли семьи Альдоров. Там всего-то три небольших острова, но красивых и полных растительности. Позагорать им на солнышке, видите ли, захотелось. Мечом и огнем — опасно, ведь соседи не поймут, да и знаменосцам не понравится, когда их сюзерен нарушает клятву; браком тоже не стали решать вопрос, так как не выгодно. И старый барон на обмен не соглашался, ибо каменные столпы на островах — часть его семьи. Вот и решила принцесса соблазнить полоумного и уговорить того расправиться с отцом и братом. Беда на Островах Вечной Памяти дала возможность латникам Маргарет напасть на земли Альдоров и установить там свою власть. Вся эта шумиха с древним монстром, вышедшим из глубин Сапфирового моря, и заточением прекрасной девы всего лишь хорошо спланированная сцена, только вот мне забыли дать наряд лицедея.
— А ваша любовь с ней…
— Красавица пыталась, да, когда поняла, что от именитого молодца-то может быть больше неприятностей, чем от надвигающегося шторма. Ноги раздвинула передо мной, и ее мамка тоже; последняя была особенно хороша. Но у меня хватило воли отказать им. Также я уже тогда нашел в себе силы не предавать их мечу, хотя злости во мне было немерено, ибо я — не судья. И никто не должен быть судьей в здравом уме.
Веснушечка такого не ожидала услышать, а потому замолчала и не знала, куда себя деть.
— А что насчет чудовищ Ангремского нагорья? Брата и сестры в обличье зверей, терзавших крестьян? Тоже будет подобное откровение, кое забыли упомянуть в тексте?
Амор закивал.
— В любой моей истории, веснушечка, присутствует недосказанность. — «Я сам — одна большая недосказанность».
— Расскажите про брата и сестру.
— Про них не буду.
— Почему? Вы же поведали про принцессу.
— Если историю с Маргарет можно сравнить с пощечиной, то мое путешествие в Ангрем — с раной от ножа. Мне тяжело вспоминать те события, веснушечка. Возможно, тебя это удивит, но у меня тоже есть чувства. Лучше поди к друзьям. Побудь с ними, коль дороги, а меня оставь одного. Это все не закончится хорошо; путешествия непредсказуемы, а невидимые творцы жестоки. В моих историях эпилог всегда печален, почему эта должна быть исключением?
— Творцы? Вы ведь говорили, что не веруете…
— Сказал, что отвергаю — это другое. Не могу знать, существуют ли они или нет, пока не увижу кого-нибудь. Они не показывались мне, и это, однако, не дает мне права орать каждому встречному об отсутствии высших сил, как это любят делать некоторые недалекие.
— Но вы ведь этим и занимались последние дни…
— Я провоцировал.
Амор ожидал, что девушка спросит, зачем он такое вытворял, но она промолчала. Энит посмотрела на поместье за внутренней стеной и грустно вздохнула.
— Наивно полагала, что мир за Лирваллом подобрее будет. Думала, все как в ваших историях — герой побеждает, давая дорогу справедливости. Больно много всего произошло за такое малое время. — Она подняла руки, вглядываясь в ладони. — Я, кажется, человека убила во время защиты деревни. Подожгла его, когда он пытался зарубить верада. Другие тоже горели от моего огня. Когда… когда мне хотелось закрыть глаза и спрятаться за деревьями, я представляла перед собой мою Бетани, и силы идти вперед сразу же находились. Ради нее готова все вытерпеть. А что заставляет вас действовать? Что поддерживает ваш огонь?
Амор на мгновение представил, что путешествие станет последним для веснушечки, и где-то внутри у него кольнуло. Он до сих пор не отошел от смерти лесничего. Совместное распитие, конечно, сблизило его с Вурзой, но старику он был благодарен за то, что тот отправился искать его, когда Амор покинул лагерь, решив побыть один. «Он рассказывал истории обо мне детям. Хотел, чтобы они вырастали достойными, беря с меня пример. Я не защитил человека, с теплотой относившегося ко мне, который решил отыскать меня в лесу. Рудольф Гирн… Я отказался от мести, потому что все ее от меня ждут, но, быть может, для сраного вассала Айхардов сделаю исключение, хотя свои руки пачкать не буду».