Он судорожно пытался снять даронитовый браслет, до крови истирая запястье. Леандрий смог свободной от кандалов рукой выпустить лишь одно копье, которое по размерам уже напоминало стрелу. Амор взмахнул мечом и рубанул мага — тот упал, и кандалы зазвенели. Затем он ногой придавил свободную руку чародея и на ней защелкнул второй браслет.
— Кто тебе заплатил? — Амор надавил ботинком на пальцы, и маг застонал. — Говори! Бриан Апло?! Ты проговорился о нем в особняке Гирна. Ты ведь Вилдэру служишь, при чем тут граф?!
— Да… Он… Большой аванс получил… Это огромные деньги… они… Они бы помогли моему университету…
— Что ты должен был сделать с Бетани?
— Привести ее… — Чародей закашлял. — Если она действительно жива и каким-то образом оказалась в другом мире, то привести ее в одно место… В Синие Сады…
— И?! Дальше что?!
— Там нас уже другие люди встретят… Я не знаю, что было бы дальше…
— Ты один?! Или с тобой еще союзники?! Нам еще что-нибудь угрожает?! Дантей с тобой?!
— Я…
Леандрий перестал дышать. Изумрудный кулон, подаренный ему в благодарность верадами, висел на шее и поблескивал.
Он отошел от тела чародея.
— Казимир, — произнес Амор, подходя к неожиданному помощнику. — Охотник на магов лежал на боку и, казалось, спал. Льдинки таяли, падая на застывшую улыбку авелина.
Он прилег на землю, и боль пронзила все тело. Разодранная щека стала ныть.
— Амор, — послышался знакомый голос.
— Как ты мог, Леандрий… Как ты мог… — Амор подполз к магу. — В сказках, которые я придумываю детям, такого никогда не случается. Почему ты так поступил?
— Сам не знаю, почему так случилось. Думаю, в правильной истории все должно быть иначе. Возможно, где-нибудь в ином измерении… в ином мире мы вместе и дружно отыскали пропавшую и вернулись все целыми, став хорошими товарищами на долгие года. Возможно, где-нибудь.
«Нет, это неправда. Леандрий мертв. Так с кем я сейчас разговаривал, и что это было?» Амор лежал между двумя телами, смотря на верхушки покачивающихся сосен. Начался дождь.
— Сына, ты шо тута разлегся, аки боров дородный?
— Вурза… Из-за меня ты умер.
Лесничий стоял перед ним с арбалетным болтом в груди.
— Ребятам нужна помощь доброго молодца. Прославленный рыцарь из моих рассказов никогда не бросает беззащитных в беде.
«Я уже начинаю бредить… Надо найти сумку и обработать раны. Она должна быть за статуей Предка… Нет, не смей умирать… Вставай и помоги им».
Глава 37 (Мелани)
Малиновые пироги, приготовленные Оди и его родичами, таяли во рту. Мелани уже съела три куска, и у нее разболелся живот. Конечно, она с мамой и братиком постоянно не доедала. В первые недели заточения у Белоликого ей удавалось находить много ежевики в опушках, к тому же Любомир смастерил рогатку и подстреливал ей вальдшнепов и сусликов, а потому о еде много мыслей не возникало. Потом все изменилось: Любомира и Акила не стало и Мелани пришлось рисковать, заходя дальше в поисках пищи.
Круглую комнату окутывал синеватый свет, исходивший от узорчатых ваз со странными растениями, напоминавшими цветы-колокольчики. Корни крупных осин проглядывались на полу и в стенах дома Оди. Старый Януш сказал, что это причудливое создание, напоминавшее размером домового Астры, относится к солнцевикам — древним существам, которых было много во времена Эры Чудес. В последний раз он видел их в юношестве, когда по Ландо блуждало меньше монстров, и сказочный народ иногда наведывался в гости к людям. Януш о многом рассказывал. Интересно, все, поведанное им, правда?
Мелани почесала комариный укус на голени и продолжила разглядывать женщину, у которой тело было в рисунках. Она в основном разговаривала с Вилленом, а на братика и маму почти не обращала внимания.
— До тебя сюда наведался один малый, выросший у берегов Даршоры. Абероном его звали. — Высокая, как Элла, женщина расчесывала толстую косу. Мелани поразилась тому, что ее волосы длиной доходили до колен. — Уже не помню, как давно это было, но я благословила его. Отважный юноша, решивший изменить судьбу. Ты мне его напоминаешь.
— Вы — верадка? Такие тату я часто встречала среди этого народа, — спросила Элла.
— И они моя родня, марбеллка. Я принадлежу к народам Даршоры, и раньше лишь их тут зрела, а сейчас? И марбеллы, и авелины облюбовали земли Ландо. Кто еще заглянет в сей дивный край?
— Слишком много именований. К чему это? — холодно спросил Виллен. — Какая разница, как предки называли себя?