Виллен уже умылся, и больше на нем не было крови монстров. «У него худощавое и грустное лицо. Красивое, — думала Мелани, разглядывая человека, решившего вернуть ее и близких домой. — Ничего, когда мы окажемся в Вевите, он будет улыбаться и мама тоже».
— Для тебя не имеет значения, кому поклонялись родители человека и откуда идет его род? — удивленно спросила женщина.
— Не имеет. Я не сужу по языку или цвету кожи, лишь по поступкам.
— Да, не судишь, — хозяйка дома улыбнулась, — иначе аден с хадрийцем не привязались бы к тебе.
— Откуда знаешь про них?
— Я хоть и засиделась в этих лесах, но приходится следить за событиями на поверхности.
Мелани все не переставала глядеть на Виллена: она была удивлена тому, что такой заботливый человек появился в родном крае. Про его друзей она уже не могла такого сказать. Товарищи у Виллена странные. Капеллан, которого звали Дэйном (Белоликий тоже себя так называл!), отталкивал тяжелым взором, неестественно бледной кожей и молчанием. Да и на их мучителя он похож. Здоровяк по имени Каин решил оставить спутников, отправившись к черной горе. «Ну и зачем он это сделал? Вы пришли вместе, вместе и вернетесь, и не надо никуда уходить», — думала Мелани, пробуя яблочный сок.
— Есть способ вернуться в Вевит не через катакомбы? — спросил Виллен.
— Ты здесь столько раз проходил, но иного пути не нашел?
— Тогда я был один, а сейчас от меня зависят жизни других.
— Есть. Конечно, есть. Я помогу вам вернуться, но ты должен мне дать обещание.
Виллен глубоко вздохнул и посмотрел без радости на хозяйку.
— Какое?
— Ты перестанешь приходить сюда.
— Не перестану.
— Так уверенно это сказал, — женщина усмехнулась. — Уже несколько лет как бродишь по долинам, где не ступали живые, встречаешь призраков, пытающихся утащить тебя с собой. Зачем тебе это, Виллен? Что ты ищешь?
— Семью.
— Ты уже нашел ее. — Хозяйка указала на Долорес и ее детей
— Нет, мою семью. Их похитили и держат где-то тут.
— За несколько лет, наверное, уже отыскал бы их здесь. Эти края не предназначены для людей. Каждый раз, когда ты проходишь по вересковым просторам, они забирают частичку тебя. Рано или поздно потеряешься здесь и не вернешься, а я не хочу такого.
«Так у него близких похитили?! Я и не знала…»
— Возьми это. — Женщина убрала расческу в обвитый цветами комод и достала оттуда горсть семян. Она взяла его за ладонь. — Посади их рядом с домом, и невзгоды уйдут. Осины с бирюзовыми листьями принесут покой и уют, позволив насладиться жизнью.
Мелани уговорила братика поесть варенье, которое он так не любит, а маму подбадривала теплыми словами. «Она поседела за время, проведенное в красном доме. Поначалу мама общалась со всеми похищенными, раздумывала, как сбежать, но в одну ночь Белоликий избил ее, а меня, когда я вцепилась зубами в его белую руку, пытаясь защитить маму, швырнул на другой конец комнаты. Он пригрозил ей, что утащит ее и меня в погреб, если она продолжит много болтать. С тех пор она почти не разговаривает, даже со мной. Когда отчим ее бил, она тоже молчала подолгу. Да что я все о плохом? — Она потрепала Иорека по голове. — Братик и мама рядом. Януш и Элла тоже. Мы сейчас в тепле и сыты, идем домой. И Виллен с нами. Надо будет ему предложить пожить у нас. Ему понравится, я-то знаю. Домик скромный, но тут природа очень красивая, солнечно и груши растут. Еще соседи хорошие. Не все, конечно…»
Пока Януш управлялся с супом, Виллен вышел наружу и отправился в глубину леса. Он с хозяйкой еще какое-то время говорил, но для Мелани многое осталось неизвестным. Она не всегда понимала разговоры взрослых, хотя и хотела бы участвовать в них.
Нашла она его около маленького пруда, над которым нависали ветки бирюзовых осин. Виллен сидел рядом с деревом, меняя бинты на теле. «Что это за пятна на нем? Это, что, раны?!»
— Откуда у тебя столько ран?! — спросила Мелани, выйдя к нему. На нем живого места не было.
Виллен сразу же надел рубаху и с укором глянул. Так на нее взрослые постоянно смотрят.
— Ты не должна была это видеть.
— Тебя пытали?! — «Я никогда не видела, чтобы чье-то тело имело столько порезов… Кто же так с ним?!» Виллен ей не ответил. — Ладно, извини… Я, наверное, много вопросов задаю?
— Это… последствия моих странствий.
— Каких странствий? Куда ты путешествуешь?
— По всему Шатиньону, в других землях тоже бываю.
— Но ты же добрый, почему кто-то так с тобой поступил?
Он снова сел и прижался спиной к осине.