— Бич Тароля предо мной. Как мог Создатель даровать такому чудовищу богатырское тело?! Почему ты не остался кормить стервятников в битве при Тиге? — спрашивал его неизвестный мужчина, которого он должен был когда-то знать. В своей прошлой жизни Дантей его наверняка встречал, но сейчас началась новая — негоже возвращаться к былому.
«Иногда давние образы подкрадываются ко мне, словно убийцы, и тут же уходят, не давая возможности рассмотреть их. Да и зачем их видеть?»
Ногти Аделаиды впились в щеку юноши. Адриан с завязанными руками, сидя на коленях, прокричал ей слова, но Мученица не останавливалась. Парень не смог убежать от нападающих.
Амор с Леандрием пропали в большой Роще Предка, находившейся на другой стороне форта. Там слышались взрывы, один Создатель ведает, что произошло среди сосен. С ними бы группа, наверное, смогла отбиться от Мученицы с ее людьми и банды каких-то отморозков, появившихся сразу после бегства мага. Все остальные побежали к восточной стене форта. Одного из латников Кагула закололи копьями, а сам усатый воин герцога успел разрубить двух нападавших, когда группа отступала.
— Тебе понравится в моем доме. — Мученица поднесла к губам каплю крови юноши. — Вот еще бы Энит с тобой взять, и будет мне счастье.
«У тебя нет дома», — подумал Дантей. Он не вмешался, когда на них напали. Просто стоял и смотрел, а секира на руках блестела и светилась, требуя действий.
— Прекратите! Оставьте меня! — закричал Адриан с порезанной щекой.
— Как это мило, мальчик, и ради этого ты отправился в путешествие? Ты ведь знал, что так будет. Согласился искупить грехи за всех.
Изначально, как думал Дантей, Аделаида, несмотря на всю свою непредсказуемость и переменчивый характер, действительно решила помочь с поисками дочери герцога, а потому отправила Дантея для защиты группы. В этом был смысл: она продолжала продвигать культ Мученицы, как это делала давно, знакомилась с сеньорами и надевала маску этакой пташки, к которой привязываются мужчины. Немного показывала разного рода «чудеса», заставляя относиться к ней серьезно. Помощь в нахождении Бетани приблизила бы ее к Лирам, возможно, получила бы земли в подарок. Он не понимал ее замысла, хотя есть ли он вообще у той, что питается своими ближними? Есть ли он у той, у которой облик и повадки напоминают ночниц, поджидающих путников в руинах? Смысл нападать на группу, если ей не нужна дочка герцога? Аделаида даже не упомянула Бетани в своих речах, лишь про Дэйна спрашивала.
Помимо Мученицы и ее свиты, тут были люди, которых Дантей раньше никогда не видел. Наемники с разными говорами. Взгляды у них острые, жестокие. На их руках много крови. Дантей умел определять, зверь ли перед ним или человек, ведь он сам был когда-то зверем. «Да, в прошлой жизни. У этих есть клыки», — подумал он, переведя взгляд с юноши на наемников.
Здесь была только их часть, остальная вместе с главарем отправилась за группой к восточной стене, к разрушенным постройкам. Там сейчас должны быть бои. Дантей лишь надеется, что магия водного жреца поможет им защититься, так как Кагул, хоть он и умелый воин, с напавшими один не справится. «Иордан хороший человек. Я хотел бы помочь ему отыскать Пруд Грез, о котором тот любил рассказывать».
Главаря наемников звали Савьоллой, и он сюда пришел за дочкой герцога. Они шли за группой по пятам. Выжидали и наблюдали. Тут не по своей прихоти, им кто-то заплатил, а Аделаиде, похоже, стало скучно.
— У Энит кровушка получше будет. — Мученица еще раз дотронулась до щеки парня и затем поднесла палец к губам. — Твоя не чувствуется, а, вот, у милашки, думаю, вкусная. У дочерей Миратайна всегда она хорошая.
«Ее речи, временами выдаваемые вслух, о желании пить кровь всегда были недосказанными. Безумие охватило сердце девушки, заставив в последний год поедать человеческое мясо».
Секира светилась бирюзой и издавала успокаивающее звучание. Руны, нанесенные на лезвие, словно были живыми.
— Делиан! Делиан, защити нас!
Воспоминания о прошлой жизни, где его имя произносили со страхом, обрастали все более густым туманом с каждым рассветом. Теперь у него есть новое имя — Делиан. Так его прозвали верады, и боязнь в голосах ближних уступила место любви.
— Оставь его в покое, — сказал Дантей. Все уставились на него, а затем расступились, боясь его мощи.
— Ты меня в последнее время удивляешь, — она рассмеялась и продолжила мучать Адриана.