— Быть может, ты вернулся с какой-то другой травой?
— Простите, сир Амор?..
— Невероятная история.
— Спасибо. Так что… Будьте готовы к подобной чертовщине.
— А как вы бы охарактеризовали себя? Расскажите вкратце о себе, что угодно, — Амор поднялся, оттряхнул портки от травы и вышел в центр к костру. — Так как всех нас связывает невидимая нить предназначения, и по волею судьбы мы теперь вместе, то надобно нам лучше друг друга узнать. Пускай маг расскажет о себе первым.
— Ну, хм… — прокашлялся Леандрий. — Я достиг некоторых успехов в изучении древних знаний, касающихся магии астрала, написал несколько диссертаций, успешно их защитил и получил учёную степень в Граленском университете, что в Прадене. Там же временами и преподаю. Не только магию, но и естественные науки. Занимаюсь поисками Бетани Лир по собственному желанию.
— Хорошо. Теперь я, — сказал рыцарь и втянул запах жарящегося мяса. — Могу назвать себя целеустремлённым человеком, любящим бросать вызов судьбе и порицающим бездействие.
— И это всё? — спросил Дэйн, смотря на него исподлобья.
— Конечно.
— А как же твои подвиги?
— Вы все и так о них слышали, и я не люблю о них рассказывать. Теперь твоя очередь.
— Хм… Капеллан ордена Белого Пламени.
— Браво. Может, что-то ещё?
— Это всё.
— Ну, хоть немного…
— Хорошо. Избранный, выживший в огне, особенный, единственный благословленный Белым Пламенем, уникальный, «Чудо Амальских Чертогов». Ясновидец-герой, что «не такой как все». Такое устраивает, рыцарь?
— Конечно, — удивленно сказал Амор. — Вот такую искренность я и хотел. Отлично, идём дальше. Посмотрим, что скажет наша веснушечка, — Амор почтительно поклонился в сторону Энит, когда та смотрела на него уничижительным взглядом.
Дэйн предполагал, что у неё было совсем иное отношение к Амору, когда она его ещё не видела, но после знакомства с ним от почитания народного героя не осталось и следа; пришло разочарование от понимания того, что столько великих дел были совершены человеком полностью отличавшимся от её представлений. Циничный и бестактный, не уважающий чувства других и их обычаи. И этот несбывшийся образ, так и оставшийся в подростковом сознании, впитывавшим народный эпос Шатиньона, где нашлось место для рыцаря, тяготил её сердце.
— Я очень рада, что смогла выйти за стены города и участвовать в поиске Бетани. Всегда мы были вместе. Она для меня как сестра, которой никогда не было, — сказала она и опустила взгляд.
Амор выдержал несвойственную ему паузу, но затем добавил:
— Слышал я, что ты можешь поджигать предметы силой мысли. Живых, значится, тоже? Кто-нибудь у веснушечки уже был в немилости и познал пламя?
— Я никогда никому не причиняла боли, — она посмотрела на него. — Ни рукою, ни мыслью, ни словом.
— Похвально, — сказал Амор, и непонятно, рыцарь сказал это с издевкой или нет.
— Очередь для нашего «предводителя» — сира Балиона.
— Сын Адалрика Кронвера. Мои предки со знамёнами серебряного сокола одними из первых высадились на берега Арлена, и своими поступками я постараюсь их не разочаровать. Верую в Миратайна … Не знаю, что ещё добавить, — сказал он, поворачивая один из вертелей, на котором жарилась заготовленная птица.
— Достаточно. Так, парень, что скажешь ты? — обратился он к Адриану.
Энтузиазм, сопровождавший юношу с праздника Жизни, иссяк. На нем лица не было. Возможно, он, как и Энит, не зрел доныне смерть. Никто при них никого не убивал, а тут добрый маг, словно вылезший из сказки, в мгновение взорвал врага в начале путешествия.
— Несу службу Создателю, в будущем буду состоять в духовенстве.
— Создатель убережет тебя?
— Надеюсь.
— В любом случае будешь полезен, лишние руки не помешают. Так, Вурза!
— А!? Чего?! — спросил лесничий, отвлёкшись от изготовления стрел.
— Рассказывай, давай.
— Это я умею, сынки. Навострите уши. Значится, так. Как-то раз решил старый Иаков опорожниться под луной…
— Нет, расскажи про себя. Коротко.
— Коротко не получится, сынок.
— Ты детворе в Лирвалле тоже про опорожняющегося Иакова рассказываешь? — задал вопрос Дэйн.
— Нет, я им токмо о героях, в основном, глаголю. А старик не был героем! Иаков Козолюб был трусом!
— Ну ладно… Так, громила, сидящий к нам спиной.
Дантей молчал и пытался быть безучастным.
— Думается мне, не захочет он говорить, — сказал Леандрий.
— А это и не нужно. Я сам о нём расскажу. — Амор положил руки на пояс. — Быть может, его тоже кто-то узнал? — лукаво спросил рыцарь.