— А это безопасно? — спросила Гвенет, таращась на покачивающуюся над ней вещицу.
— Конечно, милая, — нежно произнесла авелинка, радуя слух медовым голосом. — Пока я рядом, тебе нечего бояться.
— Я вас побаиваюсь…
— Да что ты? — игриво спросила Дайона. — Я разве похожа на чудовище? — Жрица рассмеялась.
— Ближе к делу, — повелел он, рассевшись на диване и начав разглядывать драгоценности на пальцах. — Я заплатил тебе не за паясничество. — Авелинка и вправду вела себя легкомысленно, словно в теле женщины обитал подросток.
— Сурьезный мальчик, однако. Много перстней у него, — издевательски произнесла она, понизив голос.
«Это я — мальчик-то?! Что она себе позволяет?! — подумал он, закинув ногу на другую. — Я тебе покажу мальчика…» — Поосторожнее со словами, женщина, кабы худого не случилось.
— Поверьте, сударь, быть в списке моих не любимцев — не лучшее удовольствие. — Дайона положила руку на складки черного пеплоса. — И вы сейчас в шаге от моей ненависти, — сказав, она залилась смехом, закончив все хищным взглядом, устремленным на него.
От авелинки исходило тепло, переходящее в жар; ее колючие уста со сладким гласом порождали влечение. Лейдалу захотелось накинуться на жрицу и разорвать ее одежды. Он прижал ладонь к подбородку и отвернул взор, сказав:
— Выполняй работу.
— Непременно, сударь. — Жрица повернулась к Гвенет. — Дорогая, внимательно смотри на человечка, — сказала она, указывая на покачивающийсяталисман, — и продолжай до тех пор, пока не скажу тебе закрывать глазки. Хорошо? — Гвенет с осторожностью кивнула, а спустя немного времени закрыла глаза. — Сейчас ты перенесешься в ночь, когда пропала Бетани Лир. Что ты видишь вокруг себя? Что слышишь?
— Я в своей комнатке. Раскаты грома будят меня, но потом снова засыпаю.
— В коридоре что-нибудь слышно?
— Нет, только гром.
— Ты просыпаешься от буйства природы, оглядываешься. Что необычного?
— За окном белые вспышки. Их много, и молнии бьют по земле. Ливень стучит по окну. Я испугана.
— Почему тебе страшно? — Дайона повесила талисман на шею и взяла руку служанки в свои.
— Ночью все засыпают, и я тоже должна. Голос велит мне закрывать очи.
— Чей голос?
— Не могу понять… Мужской голос.
— Ты боишься, что этот мужчина сделает тебе больно?
— Не только он: в ночи блуждает нечисть… Не хочу ее повстречать. Можно мне снова в постель?
— Скоро, милая, но тебе сейчас нужно выйти в коридор. — Гвенет сжала кулаки, ее губы изобразили боль. — Ты вышла. Что видишь?
— Свечи задуты. Темно. Я хочу вернуться…
— Ты идешь в сторону комнаты Бетани.
— Дверь открыта. — Гвенет простонала.
Лейдал наклонился к ним, внимательно слушая. Хотел было тоже задать вопрос, но Дайона резко прижала палец к губам, недобро посмотрев. Затем продолжила:
— Ты зашла внутрь. Девочка там?
— Её нет, только сир Карвер.
— И что он делает?
— Лежит на полу, что-то бормочет… То плачет, то смеется… Я хочу Уйти! Мне страшно!
— Милая, пожалуйста…
— Спроси его, где ребенок! Спроси его! — поднявшись, повелел Лейдал.
— Тссс! — прошипела ему жрица, подобно змее.
— Я ухожу оттуда! — Гвенет высвободила руку и попыталась отстраниться от авелинки. — Дайте мне уйти! — она перешла на крик.
— Нет, вернись туда.
— Не могу! — крикнула служанка и открыла глаза.
Гвенет тяжело дышала, капли пота скользили по ее лицу.
— Ты молодец, — успокаивала авелинка. — Спасибо тебе. — Она наклонилась и поцеловала служанку в лоб.
— Нужно повторить, — сухо сказал Лейдал.
— Больше она уже не расскажет. Пускай возвращается.
Гвенет быстро вышла, не сказав ни слова, хлопнув дверью.
Он не мог понять, чему радуется Дайона, это бесило его.
— Что-то не так, сударь?
Конечно, Лейдал и не ожидал чуда от своей затеи, порой она казалась глупой потерей времени, но ему хотелось верить, как и Лирам, вслушавшимся во весь тот бред на празднике, что излили на них.
— Ждал ответов. Я заплатил тебе за ответы.
— В ответах, полученных от нее, можно и утонуть. Просто надо немножко остановиться и поразмыслить. Какой зарисовывается следующий шаг?
— Надо расспросить рыцаря. — Карвера — телохранителя дочки его светлости — уже допрашивали. Его пытали и били, но старик твердил одно и то же: «Ничего не видел». Если б знал, рассказал бы, ведь боль всегда побеждает. — Гипнозом.
— Верно, сударь! Мы знаем, кого поспрашивать следующим. Загадка-то и не такая сложная, оказывается.