— Что случилось?
— Не могу маму найти…
Дэйн протянул руку и заметил, что на нем одежда, которую он никогда не носил — черное пальто имело заполненные бумагой карманы. И пальцы его другие: тоньше и длиннее. Достав из одного кармана сверток и раскрыв его, Дэйн увидел нарисованное красками изображение маленького человека на темном фоне.
— Я потерялся… Но мама, наверное, вернулась домой. Она будет ждать меня. Помогите мне дойти до дома.
— Где твой дом? — спросил Дэйн иным, мелодичным голосом, который раньше уже слышал. Он дотронулся до своего лица и не мог понять, кому оно принадлежало.
Сновидение перенесло его в другое место, где Дэйн ходил недавно. Желтое море ушло — огонь сжег всю пшеницу, заодно забрав деревья и развалившиеся строения заброшенной деревни. Локотки таили за зноем мертвую землю.
— Я все еще горю, — сказала Риэннон, укутанная в ткань. Лицо девушки обезображено ожогами. — Когда ты вернешься?
— Когда найду пропавшую.
— Зеркало у тебя?
— Да.
— Достань его, увидишь дочь завоевателей средь вересковой тишины. — Он попытался найти вещицу, но рядом ничего не было. — За ее спиной всегда был бледнолицый.
От следующей сцены пошли мурашки: шут герцога плясал над кровавой рекой, текущей по залу Лиров. Вместо бубна Вого игрался с отрезанной головой. Массивные двери, окованные железом, отворились, и показалась женщина в белом платье. Когда Аделаида подошла к балагуру, то с безумной отрадой схватила голову с его рук и начала ее пожирать. Отрывая куски мяса, подобно зверю, она уставилась на Дэйна и широко улыбнулась. Ему захотелось проснуться, но не получалось.
— Говорила же, вижу твои сны. — Кровь из ее рта стекала на платье. — Куда бы ни бежал — отыщу тебя. И девочку тоже.
«Бетани», — проговорил Дэйн, открыв глаза. Он выругался. В палатке, обустроенной слугами, вилась прохлада. Остальные, ночевавшие рядом, отсутствовали. Проснулся поздно.
Говорят, короткие сны самые правдивые. Может и так, но они точно сумбурные и быстро забываются. Порой Дэйн записывал яркие сцены и чувства, возникавшие при них. Дома его каждый раз встречал стол, заваленный исписанными бумагами, когда Дэйн возвращался с проповеди. Страницы, словно тяжелый груз, давили на него, прося вернуться в прошлое и попытаться разгадать видения. Мария — еще до того, как болезнь настигла ее, — видела записи. «Оставь их, — говорила она. — Попытайся забыть». Если бы это было так просто. Вместо старых придут новые, и не будет им конца. К тому же видения кормили их. Благодаря омовению и полученному дару ясновидения Дэйн разбогател, стал уважаем, обзавелся хорошими знакомыми и мог позволить себе многое, какое-то время даже слуги дома работали, вот только радости это в итоге не принесло. «Где ж ее отыскать средь сцен насилия, мертвых людей и бессмысленного хаоса, кои вижу каждый день, когда я грезил лишь о покое?» — вопрошал он временами, то смотря на небо, находясь в окружении деревьев, то дома в кровати, глядя на темный потолок.
Живот Дэйна заурчал, когда запахло едой. Выбравшись из палатки, увидел слуг, готовивших на котле. Налив в тарелку суп из рыбы, взяв вареное яйцо, Дэйн уселся на колоду между Леандрием и Амором. Спустя мгновение, уже вкусив еду, он понял, какую ошибку совершил.
— Позвольте поинтересоваться, сударь Дэйн. — На Леандрии был его дурацкий колпак, с которым он не расставался ни утром, ни вечером. Перед студентами он тоже в нем выступает? Маг убрал чарку с водярой, из-за которой у него краснело лицо и улыбались глаза, начав поглаживать черную бородку. — Мне рассказывали, что человек, прошедший Белое Омовение, — уже другая личность. Он ведет себя иначе, да и даже внешне слегка меняется. Правда ли это?
— А я слышал, что Белое Пламя превращает людей в злых созданий, которые не хотят пить с тобой эль. Еще они любят угрожать и обижаться, — сказал рыцарь, и ухмылка прилипла к его лицу.
— Озлобленные, угрюмые — все верно, Амор. Мне далеко до тебя — «легенды».
— Легенды, любящей создавать неприятности, — заметил маг.
— Тем веселее дорога, — ответил ему рыцарь.
— Будь вы девушкой, было бы веселее. — Леандрий протянул Амору чарку, тот приготовил свою, и они чокнулись.
— Это точно.
— Смотрю, вы подружились.
— Лучшие друзья. — Рыцарь глотком осушил чарку.
— Вы что-то рановато празднуете, господа, мы еще никого не нашли.
— Это успеется. — Маг отхлебнул водки. — На пире у его светлости узрел я прекрасную сударыню с волосами цвета первого снега и лицом чудесным, словно мелодия речной девы. Среди всех барышень именно она привлекла мое внимание, несмотря на то, что носила дублет и пила, аки дюжина мужиков. «Можно составить вам компанию, сударыня?» — спросил я вежливо. В итоге мужицкий голос послал меня куда подальше. Так я познакомился с сиром Амором, и мир мой пал.