— Ты с ней попрощался?
Дэйн выругался и отпрянул назад, повалив стул. Остальные испуганно глазели на него. На миг он увидел Катю напротив себя, повторившей вопрос перед его отъездом.
— А-тя-тя, материшься при детях, — сказал Амор.
— Сынок, ты, что? — спросил Вурза, пробуя медовуху.
— Капеллану больше не наливать, — усмехнулся маг, расправляясь с рыбой.
— Извините. Задремал я малость — кошмар приснился.
— Бывает, сударь. Все хорошо, — проговорил Вернополос.
Когда гости уже поели, верады перешли к сути: начали рассказывать про беспокоящие их слухи. Конечно, стоило ожидать.
«Лодочники говаривали о безумцах в черных доспехах и костяных шлемах. Они идут из глубин лесов, где еще сохранились руины города гэльланов, напоминая рыщущих чудищ», — говорил Вернополос. «Что за небылицы, старче?» — спросил Балион. — «Клянусь Тиарном, они видели! Рыбаки не будут врать, я их с детства знаю!» «Призраки из огненных недр Гинаи пришли, чтобы сжечь наши леса и нас!» — пожаловался другой верад. «У них нет знамен. — Староста оглядел всех. — Скорее всего, это бандиты, жившие какое-то время в руинах. Сейчас решили отправиться в нашу сторону». «Кому принадлежит эта земля?» — спросил Леандрий. — «Барону Убрину из рода Асодов. Он служит Айхардам». — «Барон знает о них?» — «О чужаках знают другие деревни, и они оповестили Убрина, но тот ничего не делает. Два года назад шайка оборванцев требовала от нас дань, начав рубить священные древа. Мы сами смогли дать им отпор, но и мужиков тогда больше было. Барон ничего не сделал и тогда, хотя мы просили о помощи. Нечего удивляться, ежели бы тут жили марбеллы, то, возможно, помощь и пришла бы. Но верадов здесь не любят».
Им нужны все люди для защиты деревни. Жители не уверены, но предполагают появление опасных гостей. Группа восприняла их слова скорее как вечернюю байку, которой верады встречают других. Даже если угроза и есть, Дэйн может только помолиться за них, как и остальные. Утром они продолжат путь в Ландо.
Одна старушка решила устроить гостям прогулку, показав сакральные места в поселении. Большинство уже хотело спать, когда сумерки подкрались, и компанию верадке составили не все. Повела она их к гигантскому дереву, окруженному рощей из деревянных статуй богов. Они пробирались через свисающие ветви великого древа, и пурпурные листья, играемые ветром, танцевали меж ними. Светлый ствол, толщиной с очага Белого Пламени, исписан символами, синими и лиловыми, как на одеждах местных. Сильно контрастировала с картиной всаженная глубоко в дерево огромная секира, словно изготовленная для великана. От нее исходил бирюзовый свет, немного рассеивающий темноту вокруг лезвия. На оружии светились руны, принадлежавшие древнему языку марбеллов. Верадка, усевшись на колени и дотронувшись худыми пальцами до коры, произнесла с акцентом:
— Великий Огненный проходил по этим лесам, когда тишину можно было осязать не только под луной. Он всадил секиру в наше сердце, и ждёт, пока оно не умрет.
— Помню, читала, как один из первых марбеллов, кто высадился на Арлен, пытался срубить священное древо, дававшее силу защитникам. — Энит приблизилась к дереву и дотронулась до толстого топорища. — Он вонзил оружие в ствол, и в тот же миг молния убила его. Значит, текст был правдив…
— Только один обладает мощью, сходной с силой Великого Огненного, и он вытащит секиру завоевателей, когда мир снова будет на грани вымирания. И направит ее против врагов своих.
— Ох, еще одно пророчество. Как я их люблю, — сказал Амор.
— Они часто оказываются правдивыми, — поведал Адриан.
— Твой жизненный опыт определенно дает тебе возможность говорить подобное. Я тебе верю, юноша.
Парень опустил глаза, поняв, что прославленный спутник не воспринимает его всерьез. Энит злобно поглядела на красивое лицо Амора, и за прошедшие дни этот взгляд девушки на рыцаря стал обыденностью; Амор же будто бы получал от этого удовольствие.