— Был бы в порядке, если бы люди Лейдала не держали его в темнице. Ничего не помнит, ничего не видел.
— Ты передаешь его слова, но он ведь не договаривает? Старик так испугался, что решил позабыть грозовую ночь. Что он увидел?
— Откуда я знаю? Я не всеведущий.
— А гипноз поможет ему вспомнить события? Думаю, да, ведь одна служанка вспомнила все… Кстати, а почему Лейдал горел Белым Огнем?
— Думал, это связано с моей неприязнью к нему. Пламя убьет его.
— Убьет? Точно убьет? Ты уверен? Не могло ли это значить другое?
— Что другое? Его съест Белое Пламя… Хотя это же несуразица какая-то получается…
— Чем же бедный сенешаль вызвал гнев у провидца?
— Подселил меня к верадской семье, желая, чтобы я рассказал об отце хозяйки. Мне все равно на их дела. Я тут ребенка ищу, а он мне ловушки ставит. Тебе какое дело до сенешаля? — огрызнулся Дэйн. — Не хочу о нем говорить.
— Может быть, он спросил то, чего не должен был спрашивать?
— Не буду о нем говорить, — отрезал Дэйн.
— Ха! Ну ты и огонек! — летописец рассмеялся и брызнул на него водой.
— Эй, какого хрена ты делаешь?!
— Дурачусь! Будь веселее!
Он все еще ощущал покой и удивлялся общению с летописцем. Дэйн решил встать, но словно неведомая преграда не пустила. Града каким-то образом его успокаивает и заставляет говорить.
— Что насчет шляпы нашего мага и зеленой вещицы в ней?
— Изумрудный кулон. Там любимые слова Нэи. Милосердная богиня первых народов всегда любила и оберегала добрых созданий.
— Леандрий — доброе создание? Такой был посыл?
— Я просто увидел сцену из будущего. Верады поблагодарили его подарком и все.
— А хотелось бы думать, зрели мы нечто большее. Может, подсказку?
— Ты меня утомил, летописец…
Дэйн не мог сжать кулаки, его руки онемели, как бывает, когда просыпаешься среди ночи. Темнота пришла, и на противоположном берегу зашумели лягушки.
— Не бойся приближающегося мрака, у нас еще есть время поговорить о мальчике. По правде сказать, из-за него я и пришел к тебе. Все твои видения, помощь призракам, Белое Пламя, Ландо и другой мир — это, конечно, увлекательно, но кое-кто хочет добраться до дома.
— О каком мальчике? Об Адриане что ли?
— Ты так и не прислушался к моим словам при первой встрече и в следующих тоже… — Града поднял ноги из воды и прижал к груди колени, обхватив их руками. Голос у него стал серьезным. — Я говорю о моем мальчике. О Виллене.
В забегаловке Аед рассказывал про друга, которому нужна помощь. Жрец говорил, что его спутник имеет сведения о пропавшей. И Дэйн не нашел времени для него. Эти два дня после стычки с бандитами он не хотел портить разговорами о Бетани или диалогом с этим Вилленом. Хадриец ведь говорил, что он ищет помощь у Белого Пламени, а значит, у Виллена какое-то горе стряслось. Дэйн желал два спокойных дня, тем более что спутник Иордана серьезно ранен и ему нужен покой. Хотя Дэйн уверен, что от такой раны он должен был умереть сразу, либо валяться в лихорадке, а не идти с ними.
— Ты так и не поговорил с ним.
— Это успеется. До Ландо еще пара дней. И столько же займут приготовления для прогулки по иному миру.
— Не такое хочется слышать от человека, который ищет пропавшую племянницу короля. Иордан ведь говорил, что Виллен многое знает.
— Ему нужен отдых.
— Да что ты? По нему не скажешь — здоров и силен. Признай, тебе просто не хочется ее искать. Но приказ командора ордена нужно выполнять, да, огонек? — Летописец улыбнулся.
Онемение продолжало сковывать пальцы на ногах и руки, доходя до плеча, как когда-то это делала подагра.
— Конечно, он мог подойти и сам к тебе, но Виллен всегда был немножко стеснительным, если дело касается чего-то личного. — Града приблизился к кострищу, щелкнул пальцем, и обугленные дрова загорелись алым пламенем, осветив фигуру летописца. Карие глаза его блестели огнем, как минеральное масло. — В огненном кругу он встретился с чудовищем и скрестил с ним клинки под взором смерти, лишь бы уберечь пленников, которых никогда не знал… — Града вздохнул, посмотрев на первые появляющиеся звезды. Цвет пламени был таким же, как при поединке Виллена и Агелора Безумного. — Таков мальчик. Красивый бой состоялся, я даже запечатлел это в красках. — Он достал из кармана сверток, развернул и показал Дэйну. Спутник жреца и главарь бандитов стояли друг напротив друга в пылающем кругу, а позади Виллена находился человек, нарисованный белой краской. — Ты когда-нибудь рисовал картины?