«Представляла вас другим», — Дэйн вспомнил единственную фразу Энит из ночного бреда, когда девушка обратилась сначала к нему, а потом и к рыцарю.
— Ирония наивысшей ипостаси. Либо наш рыцарь в сияющих доспехах… Действительно, — рыцарь в сияющих доспехах, — сказал с улыбкой Леандрий, поворошив горящие дрова.
— Он часть Вечной Души, — тихо сказал Дантей, сидя на стволе упавшей осины и держа в руках талисман. И если сказанное им было большинством не услышано, то Дэйну последние два слова резанули ухо.
Дантея, находившегося дальше всех от костра, сложно было разглядеть в темноте, но выгравированные крылья на латах светились красным, а секира, лежавшая рядом, излучала знакомый бирюзовый свет.
— Ты сказал «Вечная Душа»? — спросил Дэйн, приблизившись.
— Она самая.
— Где ты это услышал?
— Аделаида поведала мне.
— Это та женщина, с которой ты был на празднике?
— Да.
— Вы с ней придерживаетесь учений Мученицы?
— Это она и есть.
Дэйн вопросительно уставился на собеседника.
— Подожди, хочешь сказать, что святая Мученица, умерщвлённая более тридцати лет назад, и женщина, с которой ты был на празднике, представившаяся Аделаидой — один и тот же человек?
— Угу, — буркнул Дантей. — Ты только сейчас это понял?
У Дэйна разболелась голова, ему нужно поспать. Больно много всего произошло под конец дня.
— Возродилась?..
Дантей кивнул, и Дэйн не стал продолжать с ним диалог.
Амор ушел в глубину леса, и Вурза с Леандрием последовали за рыцарем. Дэйн поглядел на дергающуюся от ветра палатку и прикрыл рот рукой, когда зевнул. Он не сможет уснуть, пока в лагере находятся не все. Надо привести рыцаря обратно. Неужели прославленный шатиньонец обиделся?
Дэйн отыскал их среди дюжины дубов — недалеко ушли. Рыцарь уселся около дерева и молчал.
— Братец, ты чего так? Неужто в тебя вселился кто? — рассмеялся маг, похлопав Амора по плечу. — Ты, давай, прекращай, нас там водица дожидается.
Лесничий присел рядом с Амором и сказал:
— Не серчай на них, добрый молодец. Я-то ведаю, кой ты, вижу тебя. Ты ж, это, добрый! Ведь младшего не обидишь, тётечку силой не возымеешь брать, собачку не пнёшь! По секрету сказ будет: — Вурза наклонился к рыцарю, — я же о тебе все истории знаю! И дитяткам рассказываю! А они и рады! Хорошие истории с хорошими героями, а не какая-то чепуха! И дети перенимают хорошие примеры и достойными вырастают! Вот был бы я молод, с тобой бы путешествовал, да люду помогал… Лесничий это, конечно, хорошо, но вот пробороздить королевство-то наше вдоль и поперёк хотелось бы! Эх… только, вот, старый я…
— И что? Это не помеха. Ходить можешь? — можешь и ходишь, получше и шустрее молодняка. Хочешь — делай.
— Что?! Вот так вот просто, сынок?!
— Конечно, а почему нет? — произнёс Амор. — Я ведь также просто и присоединился к вам, хотя мог устраивать пиры и умирать в праздности, как это делают другие. Но я здесь, с вами, общаюсь на равных. После того как мы вернёмся в Лирвалл, присоединяйся ко мне, у меня в планах есть несколько мест, в том числе в авелинские государства планирую наведаться.
— Ну ты даёшь, сыночек!.. Ладно уж, останусь в Лирвалле. Детвора-то там местная привязалась ко мне, и я к ним тоже; тяжело будет расставаться после стольких лет, не поймут они, да и я не пойму. Ты, это, навестишь их тогда со мной?! Они же рады будут как никогда!
— Хорошо, навещу.
— Спасибо тебе.
— Вот, — показал Вурза на Дэйна, — сыночек тоже слушал истории о тебе, когда я глаголил о них в Лирвалле. Иначе не пришел бы сейчас и не отыскал нас, — сказал лесничий и засмеялся.
— И какая история тебе понравилась больше, капеллан? — спросил рыцарь.
— Та, где ты умираешь. — Темноту пронзил неизвестный голос с быстротой хищника.
Затем послышалось какое-то подобие свиста, и Леандрий рухнул на землю. Средь крон деревьев возникли черные фигуры. Тень, стоящая впереди, произнесла:
— Зря вы покалечили младшего сына Бертольда Айхарда.
Глава 25 (Лейдал)
Прошедшие ночи посылали Лейдала в места, где он никогда не был. Высокий вереск гладил его, оставляя на пальто цвета янтаря розовые пятна. Звезды освещали путь и, казалось, звали к себе. Иногда во сне он видел отца, который всегда молчал и смотрел на Лейдала, как и при жизни, строгим взором. «Папа…» — проговаривал он, подходя к человеку, облаченному в ржавую кольчугу. Но отец исчезал, когда звездное небо бросало на него свет.
В последнее время сны показывались живыми, и Лейдал не знал, почему так. Раньше он их не запоминал. Одна и та же сцена повторялась: он проходил сквозь заросшие долины к небольшой поляне и оказывался рядом с домом гранатового цвета. Жилище из рисунка Бетани, которое приснилось ему после того, как он побывал в покоях девочки. Та ночная картина показалась мимолетной, и Лейдал быстро ее позабыл; но когда сновидение стало преследовать его и в следующие дни, ему пришлось вспомнить многие детали. Внутри красного дома находились спящие люди. Или они были мертвы? «На стене что-то было написано… — проговаривал Лейдал про себя, держась за голову. — Вспоминай… «Освободи… Освободи меня?» Ещё я убегал. От кого?» — В первом сне он точно бежал, но в последующих лишь шагом пересекал вересковые просторы, и дорога всегда приводила его к людям, нуждающимся в помощи.