— Вы можете меня забрать с собой? — спросила его незнакомая ему девочка, вышедшая из жилища. Очень худая и несчастная.
Он как-то рассказал Дайоне о повторяющемся сне — женщина лишь смеялась. Авелинка в очередной раз напомнила ему о необходимости расспроса старика Карвера с помощью гипноза. Лейдал ясно дал ей понять, не стоит его сейчас беспокоить, успеет он заняться рыцарем, но позже. Ему нужно побыть одному.
— Меня зовут Роза, — сказала ему девочка, — мы не можем отсюда выбраться.
«По ночам ты постанываешь и укрываешь лицо одеялом… — говорила Лейдалу наутро жена. — Как только ты принес этот портрет, тебя стали беспокоить кошмары. — Она опасливо посмотрела на рисунок Бетани, лежавший на тумбе. — Кто этот человек? Почему ты таскал это с собой? Брось бумагу в огонь».
Он и сам не знал, зачем принес домой изображение капеллана. Лейдал с семьей не жил в замке Лиров, у него был особняк в верхнем квартале, и когда он в сумерках возвращался домой, то обычно оставлял позади — в каменных толстых стенах замка — хлопоты сенешаля, мысли о пропавшей дочке Вилдэра и маску жестокого человека. Проходя через городские улочки, вдыхая ароматы специй и цветов, идущих из лавок, он довольствовался о ждущих его объятиях супруги с детьми, либо, если решит задержаться, поцелуях любовниц. В последние же дни, Лейдал думал только о капеллане и повторяющемся сне. Он мог час сидеть в кресле и вместо того, чтобы уделить время сыну или дочери, рассматривать нарисованный углем портрет, будто бы пытался отыскать между темными линиями на помятой бумаге решение всех его невзгод.
«Кто такая Роза? Одна из твоих любимиц? — спросила жена в пасмурное утро. — Ты повторял ее имя».
Девочка попросила принести что-нибудь поесть. Говорила, что ее мама сильно исхудала и ей трудно вставать с кровати в дневное время. Он так и не разглядел ее маму среди спящих — рассвет возвращал в действительность.
За окном замка начал идти дождь, когда Лейдал проводил последнего человека из помещения. Надо просмотреть накопленные письма, отправленные герцогу. Радостного ничего птицы не приносят — одни просьбы да жалобы. Потом нужно будет еще раз подсчитать серебро и золото, затраченное на приготовление праздников, и расплатиться по долгам. Виконт Мортен Бестейн в очередной раз жалуется на барона Эстере ле Баана. Первый утверждает, что его сосед понабрал наемников и посылает их разорять земли семьи Бестейнов. Просит герцога разобраться в ситуации и наказать барона. В других письмах также шли просьбы от вассалов Вилдэра и сожаления по поводу пропажи его дочки. Лейдал небрежно отодвигал пергаменты, но одно письмо задержал в руках — от одного из сыновей Бертольда Кривопалого. Дамиан раз в год отправляет птицу к Лирам и сообщает, что в его владениях пропадает народ и, он не знает, кто в этом повинен: нечистая сила или люди. Пишет, что его земли прокляты, полны чудовищами и ему нужна помощь. «Неужели его воинственный папенька никак не может ему помочь? — подумал Лейдал, вспоминая, как читал такое же письмо еще пять лет назад. — Какое дело герцогу до Анерона и каких-то там пропаж? Этот Дамиан отчаялся? Земли те принадлежат Кривопалому, вот, пусть и помогает сыну».
Группа капеллана отправилась в форт, который находится во владениях Дамиана. Может ли им там грозить опасность? Это было глупо отправлять их туда, как и вслушиваться в несуразные речи на празднике. «Ребенок в другом мире? В самом деле? И в это верят…. — Лейдал твердил герцогу, что они тем вечером окунулись в море лжи и усмешек, но добрый Вилдэр, конечно же, не послушал своего сенешаля. — Как и я поверил в свое повторяющееся видение, авелинку и гипноз».
Он постучал пальцами по кедровому столу и еще раз глянул на текст письма. Чудовища, нечистая сила, проклятия — все это преувеличение и вранье. Настоящая опасность, которая может грозить им, — люди. Стоило, наверное, выделить больше мечников для сопровождения, хотя, если даже с ними что-то случится, то последствия не будут неприятными. На Энит плевать, она никто, однако герцог ей дорожит. Но Адриан — младший сын баронессы, и Лиры вместе с последователями Десяти Пророков несут за него ответственность. Разбирательства с родом Вандере, если паренек пострадает, двору не нужны.