Лейдал отодвинул кресло и приблизился к окну. Брызги от дождя касались его пальцев, когда он положил руку на подоконник из белого камня. Сосны, усеявшие Рощу Предка, легонько покачивались, а дубы, протягивающие ветки к Лейдалу, уже начинали золотить листья, предвещая уходящее лето.
В дверь постучали.
— Можно, сударь? — спросила Дайона.
— Заходи.
Она уселась на стул и подправила темные волосы. На ней тот же вызывающий черный пеплос с алыми кружевами.
— Ну-с, когда же уделим время нашему старому рыцарю? Прошло несколько дней после расспроса Гвенет. Пора уже.
— Я больше не нуждаюсь в твоих услугах.
Дайона приоткрыла рот и ахнула.
— Простите?
— Ты все слышала. Аванс можешь оставить себе — все-таки время же потратила для приготовлений.
— Деньги тут ни при чем. Я и бесплатно помогу. У нас тут загадка, с которой надо справиться, а вы от нее убегаете.
— Загадки… Разбирайся с ними одна. Потом, может, поведаешь о разгадке. Хотя, нет, не надо. Оставь ее себе.
— Почему вы не хотите расспросить сира Карвера? Вам не понравился прошлый сеанс?
— Нет, просто… Я теряю время. Это — нелепица, не имеющая смысла.
— А ваш сон?
— Тоже. В последние дни этой нелепице я уделил слишком много времени.
— Вы построили некую связь с Дэйном, когда начали думать о нем. Найдя портрет с капелланом, вы принесли его домой и стали видеть сон. Дайте развиться видениям, не отказывайтесь от них, быть может, вы сможете помочь Дэйну найти Бетани Лир?
— Что ты говоришь такое… — Он растер голову, которая начала покалывать. — Это гребаный сон, не имеющий смысла… А Гвенет говорила лишь то, что мы хотели от нее услышать, — неопределенности с приправой таинственности. Актриса из нее хорошая и на ходу придумывать умеет.
— Но ведь вы сами, услышав о гипнозе, повели меня к служанке. Лейдал, вы думали об этом давно, и сейчас представилась возможность. Не упустите ее.
— На это тратить время я больше не буду.
— Чего вы боитесь?
— Боюсь? — с раздражением спросил он.
Синие глаза авелинки пожирали его.
— Вы говорили про алый дом со спящими людьми. И вы убегали. От кого?
Он и вправду боялся. Последний сон все изменил. Если поначалу виденья отца и вересковые долины, скрывающие жилище с людьми, вызывали интерес, то последние слова Розы заставили его почувствовать себя слабым, подобно брошенному щенку.
«Не спящих он забирает в погреб, и мы их уже не видим… Нам приходится притворяться, что мы спим», — рассказывала Роза. — «Кто забирает?» — «Человек с белым лицом…»
— Кого вы боитесь? — повторила вопрос жрица.
— Никого. — Лейдал снял золотое кольцо с указательного пальца и положил вещицу на стол. То же самое он сделал и со вторым кольцом. Волнение заставляло его проделывать подобное.
— Есть картины, в которые лучше не всматриваться, так ведь? Я могу вас понять. — Авелинка поднялась и, плотно пододвинув стул к столу, произнесла: — Прощайте, сударь.
«И это все? Она больше ничего не скажет? Не бросит напоследок ехидных замечаний?»
— Подожди. — Его притягивало к Дайоне. И вожделение, и интерес, зарожденный давно. Лейдалу казалось, что он когда-то видел эту женщину, и если она уйдет, то он потеряет многое. И в то же время его не покидало чувство неминуемой встречи с неизвестным, проснувшееся во время разговора с Дэйном из Мереле. — Видение вернется. Как мне избавиться от него? Выкинуть из дома портрет? Этого ведь будет недостаточно.
— Может быть. Есть отвар из солнечной травы и ягод молчаливого древа — у нас в Меции жрицы богини Алетреи, когда хотят прогнать кошмары, употребляют сей напиток. Он отгоняет нехороших духов и прочищает разум. Спиться всегда хорошо, сны не беспокоят. В моих покоях осталось две бутылки, потом вам принесу одну, сударь. Но я бы не рекомендовала, ведь боги редко шлют видения.
Вечером Лейдал разжег камин раньше обычного. Осиновые поленья трещали, а искры влетали в комнату, напоминая горящих мотыльков.
Он мог врать другим, что не верит в сновидения и слова служанки, но самому себе это делать невозможно. Тяготил больше всего страх перед тем, что будет ждать ночью. Его бабушка — женщина своенравная и властная — сказала ему в детстве как-то: «В любом сне живет чудовище, с которым мы можем пересечься. Ежели дома мы поддерживали очаг, встречали гостей хлебом и солью, не забывали родителей и молились Предку, с мечом защищая его огонь, — бояться нечего. — Тогда приснился кошмар, который сейчас он уже не помнил, и за утешением Лейдал побежал к бабке. — Ежели мы этого не делали, то чудище рано или поздно перестанет прятаться и нагонит нас». «Ну и пусть нагонит! — ответил маленький Лейдал. В то мгновение к нему подошли братья: старший и младший. — Я смогу с ним договориться!» Братья захохотали вместе с ним, а бабушка без улыбки произнесла: «Да, малютка, ты красноречив, и слова, возможно, помогут тебе в жизни, но не все чудовища понимают речи; от некоторых убережет только меч и пламя Миратайна».