Неведомое в виде человека с белым лицом пришло за ним, на тридцать шестом году жизни. Если Лейдал ничего не предпримет, то встретится с ним сегодня. И оно убьет его. Поэтому ему снится отец? Папа хочет уберечь сына.
«Не забывайте родителей, малютки».
— Папка, ты чего тута сидишь? — Дочь приблизилась и обхватила ручками его шею.
«Они остались в прошлом. У меня молодая и красивая жена, здоровые дети, много любовниц; дорогое поместье и сундуки, наполненные соверенами и украшениями. В герцогстве никто не смеет мне перечить, и многим я внушаю страх. Да, я оставил семью еще в отрочестве и никогда к ним не возвращался, но разве получил бы я все это, не решив сбежать? — Лейдал погладил золотистые волосы дочки и поднял ее на руки, легонько закружив. — Папа остался в памяти безызвестным всадником, и погиб он от гэльланского топора, разрубившего ему грудь. Все хозяйство, включая двух коров и дюжину кур, перешло к старшему брату. Я не хотел такой же участи для себя. Мои братья наверняка пошли по стопам отца, примерив на себя щиты и мечи, но я всегда знал, что заслуживаю большего.
— Пап, ну все, отпусти! — сказала дочь, смеясь.
«Я выбился из простолюдинов в высшее общество, дав роду фамилию. Мне никто не помогал».
— Иди спать, Лайла, сегодня сказку вам расскажет мать. — «Почему видение так напугало меня? Почему чувствую приближение смерти? Я творец своей судьбы, оказавшийся беззащитным пред чудовищем из сна».
Он скомкал бумагу, не вглядываясь в рисунок, и бросил в камин. Капеллану не место в Лирвалле. Здесь его Белый Огонь не ждали. Убирайся в Мереле. Лейдал надеется, что уже не повстречает Дэйна, из-за которого пришли беспокойные сны. «А я ведь хотел потом попросить его найти Аберона… — думал он, смотря на поедаемый пламенем портрет капеллана. Бумага чернела и ежилась, будто ощущала боль. — Ладно, вопрос с верадом можно отложить, но не хотелось бы в будущем делать больно его дочке. — На миг лицо Дэйна исказилось и посерело, затем оно пропало в огненных языках. — А ведь придется».
Послышались тихие шаги жены.
— Все в порядке?
— Иди спать, Бэль. Я еще тут побуду.
— Ты сделал это… Все правильно.
«Есть картины, в которые лучше не всматриваться», — хотел сказать он.
Лейдал налил себе вина и немного отпил. В бутылке, принесенной жрицей, плавала вьющаяся трава, напоминающая бурых змеек, крупные ягоды и листочки. Он взял сосуд за горлышко и слегка взболтал, наблюдая, как ингредиенты осаждаются.
«Белоликий приходит ночью, и неспящих забирает он в погреб. Моей маме совсем плохо. Помогите нам», — слова девочки вновь навестили его.
Сны не должны мешать Лейдалу. Он творец судьбы и бояться их, — значит, плевать на весь пройденный путь. Перстни переливались огнем и наполняли его величием.
«Гори ты в огне, капеллан, и никогда не возвращайся! — Лейдал смешал вино с отваром, породив смесь цвета вычищенной меди. — Пропади ты со своими видениями! Возьми с собой Розу, дом и долины вереска! Это твое бремя!»
Получившаяся жидкость в кубке отдавала лимонником и еще знакомыми запахами трав. Вкус вышел интересным, сладковатым.
Лейдал выглянул в окно, где темнота уже давно прогнала свет. Лишь окна домов напротив напоминали о жизни снаружи. Он и не заметил, как пролетело время, жена уже спала. «Это мой город. Я творец своей судьбы и так будет дальше», — подумал он, укрывшись шелковым одеялом. Завтра будет ждать прежний день. Все как обычно.
В следующий миг он увидел напротив себя герцога. Они сидели в горнице замка и обсуждали недавние события. Ему это снится или сейчас уже вечер? Наверное, второе, потому что Лейдал чувствует, как бьется его сердце, ощущает запахи с кухни, слышит с улицы стук молота Николы по наковальне, а уходящее солнце слепит глаза, прикасаясь на прощанье теплом.