— Я так долго мечтал об этом, Отэм. Как касаюсь тебя, провожу руками по твоей коже, — шепчу я ей на ухо, мой голос звучит чертовски сорвано, даже для меня самого, но мне плевать. Я слишком долго сдерживался, чтобы сейчас выглядеть вменяемым. Я был мужчиной, лишенным самого желанного, и теперь я пришел, чтобы забрать свое.
— Ты отвратителен, — бормочет она, ее тело так чертовски неподвижно, будто одно движение разрушит весь момент.
— Да? — спрашиваю я, проводя рукой вверх, к ее груди, едва касаясь ткани, что прикрывает ее грудь. Кончики пальцев чуть скользят по ней, и когда я слышу, как ее дыхание сбивается, я знаю, как сильно она этого хочет. Хочет моих рук на своем теле, даже если она никогда не могла признать этого, возможно, даже самой себе.
Я продолжаю прикасаться к ней, удерживая ее тело в своих руках, чтобы она не могла двигаться. Мне нравится, как ее дыхание сбивается каждый раз, когда я касаюсь чувствительного места. Она изо всех сил пытается притвориться, что мои прикосновения не действуют на нее, что ей все равно — остановлюсь я или продолжу. Она делает вид, что здесь ничего нет, что эта сексуальная химия не разъедает нас обоих, но она лжет. Теперь она знает это так же, как и я.
— Может быть, если ты попросишь, я заставлю тебя кончить, — дразню ее, проводя рукой вниз, к поясу ее леггинсов, зацепляя край большим пальцем и наслаждаясь тем, как ее тело едва заметно прогибается ко мне. Она не хочет этого хотеть, но я знаю, что она хочет.
— Ты не смог бы заставить меня кончить, даже если бы от этого зависела твоя жизнь, — говорит она с ядом в голосе, и я понимаю, что она делает. Она играет. Как всегда. Мы раззадориваем друг друга, провоцируем. Это ее привычная территория, место, где ей комфортно. На грани между желанием и ненавистью, ни разу не перешагнув ни на одну из сторон.
Хорошо. Я сыграю.
— Хочешь поспорить на это? — спрашиваю я, уголки губ растягиваются в ухмылке. Я знаю, что она клюнет на приманку, знаю, что именно так она делает вид, будто не хочет этого. Она перекладывает все на меня, выставляя меня отчаянным, но это не я терлась об нее. Она хочет, чтобы я сделал первый шаг, чтобы я ее подтолкнул. Если это то, что нужно, чтобы получить то, чего мы оба хотим, пусть будет так.
Она смеется, и моя ухмылка становится шире от звука ее смеха.
— У тебя нет ничего, что мне нужно, — говорит она, ее голова движется у меня на груди, когда она говорит, все ее тело напряжено и преувеличенно активно.
— Тебе нечего терять, Отэм. Или ты боишься, что я выиграю? — говорю я, поднося губы к ее уху, наслаждаясь тем, как мурашки пробегают по ее коже, как все ее тело становится чертовски чувствительным, чертовски отзывчивым на меня.
— Я не боюсь, — бормочет она, но я знаю, что боится. Она не хочет пересекать эту границу между нами, не хочет выходить за рамки ненависти, не хочет рискнуть и узнать, что между нами может быть, потому что это рискованно. Наши родители лучшие друзья, если что-то пойдет не так, это испортит все: каждый чертов Рождественский праздник, каждую семейную встречу. Но мне плевать. Я готов рискнуть. Вопрос в том, готова ли она?
— Тогда открой рот, — бросаю я тихо.
— Что? — удивляется она, но не успевает договорить, как я засовываю пальцы ей в рот, заставляя их покрыться ее слюной, и вытаскиваю их прежде, чем она успеет меня укусить. Я знаю ее — если дать шанс, она точно цапнет.
— Ты с ума сошел? — взрывается она, но я уже опускаю руку ниже, пальцы скользят под пояс ее брюк. Я чувствую, как граница между нами рушится, как что-то щелкает, когда мои влажные пальцы касаются ее клитора. Даже несмотря на ее попытки вырваться, несмотря на ее притворство, будто она этого не хочет, я знаю правду.
Она хочет этого почти так же сильно, как и я.
Глава 8
Отэм
Я изо всех сил пытаюсь вырваться из его хватки, но его пальцы тем временем продолжают тереться о мой клитор, посылая волны удовольствия по всему телу. Я не должна этого хотеть, не должна так реагировать. Это должно вызывать у меня отвращение. Я не понимаю, что со мной не так, но я так чертовски возбуждена, так сильно завожусь от того, как он держит меня, использует мое тело для себя, при этом все равно стараясь доставить мне удовольствие.
Я ненавижу себя за это, ненавижу, как отдаю ему всю власть. Но маленькая, чертовски крошечная часть меня получает от этого удовольствие, позволяет ему взять все, отключая мысли, позволяя просто быть в моменте хотя бы пару секунд. Я искренне ненавижу себя за это.
— Перестань меня трогать, — шепчу я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, а не хрипло и наполненно влиянием происходящего. Правда в том, что его круговые движения на моем клиторе — это чистая пытка. Я хочу, чтобы он продолжал. Хочу, чтобы он довел меня до оргазма, но никогда этого не признаю. Я должна ненавидеть его до глубины души, а не хотеть затащить его в постель.
Этой ночью все должно было быть иначе. Это не то, что я ожидала, соглашаясь спать с ним в одной кровати. Но вот мы здесь: его тело прижимает меня к матрасу, пока его пальцы выписывают круги на моем клиторе, заставляя меня делать вид, что это не доставляет удовольствия, хотя он играет на моем теле, как на гребаной скрипке.
Обычно меня сложно возбудить, сложно довести до оргазма. Но его движения такие медленные, такие четкие, и мое тело отвечает на каждый его штрих, на каждое движение его пальцев. Мое тело разгорается под его прикосновениями, пока он изучает мои реакции, внимательно следя за каждым вздохом, каждым движением.
— Боже, тебе это нравится, да? — шепчет он мне на ухо, и я слышу ухмылку в его голосе. Будто он заполучил меня именно там, где хотел. Будто он знал, что именно этим все закончится, если он прикоснется ко мне. Как будто он просто держал этот козырь в рукаве, чтобы уничтожить меня. И я это ненавижу.
— У тебя не получится довести меня до оргазма, Тео, — пробормотала я в ответ, отчаянно пытаясь заставить свое тело не реагировать, не показывать ему, как близко я уже подошла к краю. Что-то в том, что это именно он, делает все еще более грязным. Я ведь думала об этом раньше. Думала о том, как наша злость могла бы перейти в химию, как иногда, в разгар наших самых ожесточенных перепалок, когда мы бросаем друг в друга оскорбления, как гранаты, мне хочется поцеловать его. Хочется использовать его тело ради собственного удовольствия. И дать ему использовать мое.
Я всегда думала, что это просто глюк в моей голове, которая не понимает, о ком идет речь. Что он — худший человек на этой чертовой планете. Но сейчас, когда он касается меня, я хочу поддаться этому, хочу позволить ему исследовать мое тело, найти все способы согнуть меня под себя, все способы, которыми я могла бы доставить удовольствие и ему. Хочу заставить его вспыхнуть прямо передо мной. Это кажется неправильным во всех смыслах, но я все равно этого хочу.