Он прицокнул языком, вспомнив, какой переполох поднялся в Столице. Сколько сил им потребовалось, чтобы найти в Закрытых архивах свиток, переправить его сюда, и невзначай подсунуть старухе Стефании.
– И вот пошто нам дадена, така гадина, – повторил он любимую присказку Нэнс.
Стефания напоминала Старику черную змею, которая водится в предгорьях. Сухонькая, верткая, скользкая. А змей алариец не любил. Убить и дело с концом. Но пока Старуха была полезна.
То, что мальчишка Хэсау одной крови с Сиром, аллари знали давно. Ещё до того, как мистрис Рели сделала то, что сделала.
– Примут в род – хорошо, – пробормотал Старик, – не примут – ещё лучше.
Сейчас Старик всё больше склонялся к мысли, что семья для девочки – это помеха. Большая семья – большая помеха. Нет, нет, да возвращались мысли о том, как предлагал в свое время решить ситуацию брызжущий слюнями Виктим. Мысль о том, какие разнообразные несчастные случаи происходят с Высшими по всей Империи. Чтобы девочка досталась только им.
– Не простит, – протянул Старик, тряхнув седыми космами – косички взвились и опали. И девочка не простит, и мальчик. Никогда не простит.
Вкус леди Тир был выше всяких похвал – Нэнс распаковала вчерашние покупки, чтобы я могла отобрать то, что берем на юг. Горка свертков, упаковочной бумаги, разноцветного шелка занимала почти всю тахту.
– Срам… – аларийка прикрыла рот пухлой ладошкой, поднимая двумя пальцами за одну тоненькую тесемочку полоску кружев, –… срам божий, как есть…
– Этот срам стоит двадцать четыре империала, – если я правильно запомнила цены на похожие вещицы в «розовой лавке».
– Какой дорогой срам божий! – ещё раз ахнула Нэнс, округлив глаза. – Вот зачем это юной благовоспитанной мисси?
– Чтобы было? Вдруг пригодится, – пробормотала я, перебирая кади – легкое полупрозрачное, как радужные крылья бабочек, одно белоснежное с подвесками и строгое стальное – на официальные выходы. Мне хватило бы одного.
– Где пригодится? – уперла руки в крутые бока аларийка. – Это что же это на юге деется, если лица закрывают, а всё, что ниже открывают?
Нэнс оставалась дома на эту декаду и очень расстраивалась по этому поводу. Кто будет причесывать мисси? Кто будет кормить? Кто будет чистить одежду?
– Танцевальные костюмы? Форма? Летний плащ?
– Сложены, – недовольно кивнула Нэнс.
– Шкатулка с артефактами, эликсиры?
Нэнс кивала. Вчера мы уже проверяли вещи по списку. Я вытащила из стола пару пирамидок, которые ночью записала для Иссихара, и перебросила на тахту, плюс два кинжала в ножнах, украшения – я долго выбирала именно те, что должны произвести нужное впечатление на девиц Корай.
– Упакуй отдельно.
Статуэтка Немеса стояла на привычном месте – у зеркала, и подмигивала мне красными камешками глаз. Последнее, что осталось от тёти. Фло писала на декаде, но ничего полезного – муж доволен, вышки работают исправно, они ждут пополнения в семье. Спрашивала про Юг и издалека пыталась вызнать, увижу ли я Айшу? Дядя запретил им общаться.
Айша была изворотливой тварью, но даже твари положен второй шанс, и даже твари хочется иметь что-то, что осталось от матери. Я взвесила статуэтку в руке – её тяжесть до сих пор удивляла.
– И это!
– Мисси!
– Уверяю тебя, Великий не будет против, – хмыкнула я. – Что у тебя со Стефанией, Нэнс? Что вы не поделили?
– Ничего, – всплеснула руками та и поджала пухлые губы – врет, как есть врет, – совсем ничего, значится… и пошто нам дадена эта гадина, – пробурчала Нэнс себе под нос.
– Что?
– Храни, говорю, Великий, мистрис Стефанию, неустанно храни!
Я вздернула бровь, но промолчала. Один из кусочков шелка, цвета лазурного безоблачного неба, светился среди свертков, и я подцепила его пальцами.
Один, два, три кусочка ткани? Шаровары? Где леди Тир нашла у нас наряд для гаремных танцев?
– Есть ли в круге, – я помедлила, подбирая нужное слово, – … воспоминания, как исполнять южные танцы?
– Да как не быть, мисси, кажись все есть, – и критично посмотрела на три кусочка ткани. – Это чевой-то вы удумали? Танцевать в этом? Свои платья оставили, а этот срам взяли? Кто продал такое в лавках – закрыть надо срамоту такую!
Я хмыкнула. Леди Тир явно брала на свой вкус – шаровары были полупрозрачными, верх расшит камнями.
– В этом не танцуют перед всеми, Нэнс… это для женщин, – или для мужа. Потому что все танцы жены и наложницы учат только с одной целью – ублажать своего господина. Ведь когда господин в достаточной степени ублажен, им гораздо проще управлять. – Упакуй.