Выбрать главу

- Тише! Ты что орёшь как будто в Турции отдыхаешь? - С ужасом прошептал Савва.

   Привыкший к странностям своего друга, - в некоторой степени, - Александр оставил это замечание без комментариев, хотя оно звучало столь же абсурдно, как если бы слон зашёл в антикварную лавку, прогромыхал по ней своей тяжёлой поступью, но на чих продавца сделал бы ему серьёзный выговор за столь неуместный и громкий звук.

Не ожидая приглашения, он оглянулся на лестничную клетку, с подозрительностью окинул взглядом видимую перспективу вокруг и шагнул в квартиру, тут же аккуратно прикрыв за собой дверь. Эффектным жестом  он пресёк попытку возмущения своего друга.

- У меня есть дело на миллион,- торжественно провозгласил он. - А теперь не пора бы нам перекусить?

  И, не обращая внимание на немой вопрос своего собеседника, отправился воплощать свой замысел в жизнь.

- Может ты всё-таки скажешь мне в чём дело? Или у тебя приступ булимии и ты пришёл сюда просто похарчеваться?- Вопросил Александр, уже суетясь у конфорки в тщетных попытках высечь из противопожарных спичек огонь.

  Усадив своё бренное тело на стул, Растрёпин торжественным жестом вытащил из кармана запечатанный конверт и молчаливо положил на стол, глядя на него, как, наверно, смотрит раджа на свои сокровища или лорд Бэконсфилд на акции Суэцкого канала.   

- Кстати, - небрежно заговорил Савва Трофимыч, опять не давая своему собеседнику вставить слово,- у тебя есть что-нибудь покрепче?

- Есть, но тебе ещё надо отдавать кредит за квартиру, не хочу, чтобы ты оказался на улице без дома,- многозначительно заметил Шифров.

- А это здесь причём?

- Берегу твои почки.

  Отмахнувшись от этой язвительности, Растрёпин решил пойти в лобовую атаку:

- Хочешь заработать миллиард?

  Подавив в себе рефлекторный ответ, Александ решил сначала проявить дипломатическую осмотрительность.

- Ограбить дачу мэра? А это план охраняемой зоны, а нет! Дай угадаю: это письмо Рокфеллера, в котором он просит «своего русского друга» предоставить ему великую услугу - сходить в «Пятёрочку», купить ему маринованных огурцов, мотнутся в Нью-Йорк и передать лично в руки, угадал?

- Да нет же, то, что я тебе предлагаю серьёзно, но в тоже  время законно и безопасно. В этом конверте,- голос его затрясся,- находится указание относительно спрятанных сокровищ.

  В комнате воцарилась минутная тишина, было слышно начало процесса закипания чайника и, как ложки соседей сверху методично стучат по тарелкам, впрочем, это всегда звучало и без фактора тишины. Наконец Александр Шифров решил прервать затянувшееся молчание.

- И что же я скажу Полине Игнатьевне? Ай-ай-ай, похитил жёлтый дом разум её жениха, молодой человек вы, наверное, ошиблись адресом, вам надо на улицу Куйбышева 30, -  наигранно-серьёзным тоном заявил Шифров.

- Смейтесь-смейтесь, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним. Это письмо,- начал он, - я недавно нашёл в семейном архиве. Долгое время оно было затеряно среди других кип бумаг, но недавно, не знаю почему, меня осадило неуёмное желание поковыряться в макулатуре. Когда я перетряхивал очередной ворох, мне в глаза упало письмо, то, что сейчас находится в конверте, показав его дедушке, я узнал, что этот почерк принадлежит двоюродному брату его отца, - он его хорошо помнит, - того самого, которого репрессировали в двадцать восьмом. Он был белым офицером, состоял на службе у Колчака и как раз служил в нашем городе. Смекаешь к чему я клоню?

- Кажется да, - уже серьёзней ответил Александр.

- Так вот, я порасспросил деда, и он мне сказал, что, по слухам, подлинной причиной ареста и последующего расстрела было то, что Сергей Иванович, так его звали, отказался сотрудничать с органами и не выдал местоположения спрятанных золотых запасов. Честно слово, меня аж в пот кинуло, будто током прошибло, вскрываю я это письмо, а там...

- Ну, что там? - нетерпеливо воскликнул  Шифров.

- Шиш с маслом, вот что. А если серьёзно, то можешь сам посмотреть. Если честно, то это и является причиной моего прихода, я в этом деле не бум-бум, а ты у нас парень мозговатый, может поймёшь, что к чему.

   Когда Савва окончил свою речь, Александр Шифров уже вовсю читал текст письма, если можно так выразится. Вот оно:

«Й вюмьэмюи, вэщ хщшпб чщф лцутщх. Хыкьшёп ъьё шкъкцу шк чщф ьцпо. Экфшк шп ощцсшк уч ощьэкэжьй. Шкопиьж, чщф омщиыщошёф лыкэпб Чуакуц ьщаыкшуэ зэю ткъуьхю ощ мыпчпшу, хщнок Ыщььуй мщььэкшпэ ут ъпъцк. Лщцжгп чшп шкопйэжьй шп шк вэщ, Учъпыкэщы ь ьпчжрф юлуэ, Хщцвкх эщсп; Опшухуш, Мыкшнпцж шкащойэьй тк ныкшубпф, к й ьусю топьж м Щчьхп, ь экфшщф, хщэщыкй пспвкьшщ щэыкмцйпэ чшп сутшж. Хщнок чё щэьэюъкцу ут нщыщок, й, ь ныюъъщф ощмпыпшшёа щяубпыщм, ьъыйэкц вкьэж щэлуэщф ю Хыкьшёа хктшё. Пьцу эё вуэкпгж зэщ, хпч лё эё шп лёц, й юмпыпш, вэщ эё ощьэщфшёф впцщмпх, мпож Ъыщмуопшуп шп ъщгцрэ чщи ткъуьхю шпощьэщфшщчю. Хцив х ыктнкохп экфшё эё шкфопгж ю хцючл ъпыпо мащощч м Хкяпоыкцжшёф Ьщлщы. Юокву.»