- Не понимаю твоих комментариев, - раз эти деньги государственные, значит, и большая часть их должна достаться государству. Вполне, по-моему, логично.
- Вроде умный человек, а говоришь как дитя! Внимание! Вопрос: чьи деньги захватили в Казани?
- Российской Империи.
- А раз её более нет, то и принадлежат они народу, то есть - никому.
- Извини меня, а в какой стране мы живём? Тебе не напомнить название?
- Можешь не стараться.
- Премного благодарен, позвольте облобызать вашу светлейшую ручку.
- Раз Федерация правопреемница Союза, - начал рассуждать Растрёпин, не потратив на колкость своего приятеля ни капли внимания, - а Союз возник революционным путём и не позиционировал себя как продолжателя Империи, а как нечто совсем новое, как сосна выросшая без шишки; а тем более, мой друг, ты, как человек образованный, не можешь не знать того, что факт самого отречение ставится многими под сомнение. Итак, если Союз не преемник, то значит и его претензии на казну прошлого государства беспочвенны, а отсюда вытекает, что и нынешнее гос. Образование не может и не имеет права, чтобы вырвать у нас проценты из честно добытых денег.
- Не ожидал от тебя такой глубокой осведомлённости в этом вопросе, - сказал Шифров оправившись от неожиданного потрясения.
- Когда дело меня интересует, - торжество заглаголил Савва, обнаруживая свои белые зубы, - то в этой области я становлюсь докой. Ну, ладно, мне надо идти, пожертвования сами себя не принесут.
- Куда, ты что затеял стать филантропом на свои несчастные копейки?
- Взносить пожертвования на храм, - серьёзно ответил Савва.
Александр, прошу прошения за слово, просто обомлел.
- Не ожидал от тебя, - выдавил из себя он.
- Да, - сказал Растрёпин, покачивая головой, - да, брат, пожертвование на храм, в виде дома батюшки, на неимущих и сирых, в виде его детей, на нужды храма, в виде заправки его машины.
Не ожидавший такого поворота Шифров невольно прыснул.
- Ладушки, оладушки, хотя блины лучше. Пока, Саша, встретимся у меня в десять, думаю это правильней, чем стрелка у Собора, лучше соберёмся вместе пораньше, а то приключится какой-нибудь кузус.
- Казус, - тактично поправил Александр.
- Не вмер, так здох, - как говорил мой дорогой дедушка,- в общем, жду тебя, оревуа.
Тяжёлая, деревянная, обитая дерматином дверь с шумом захлопнулась.
Не спрашивайте итальянцев, почему они не любят пиццу с ананасами, британские музеи, откуда у них эти артефакты, и Александра Дмитриевича, как у него оказались эти рабочие комбинезоны.
Ровно в десять часов вечера, минута в минуту,( пунктуальность достойная истого англичанина) Александр Павлович Шифров объявился на пороге скромного обиталища его друга, Саввы Трофимыча Растрёпина. Подойдя к входной двери, он неуверенно постучал. Ответа не последовало. Затем он повторил свою манипуляцию во второй раз, но с большей силой вложенной в руки. Ответ неизменен. Наконец, он занёс кулак для третей попытки, и, прежде чем он опустил его на дверь, она раскрылась. На пороге стояла красивая, черноволосая, высокая девушка с большими серовато-голубыми глазами и чётко очерченным подбородком, будто созданным рукой итальянского скульптора. Иными словами, это была собственной персоной вышеупомянутая Полина Игнатьевна Жантилова.
- Здравствуйте,- смущённо пробормотал вечерний визитёр.
- И тебе не хворать, Саша,- с многозначительной улыбкой промолвила она.
Этот выстрел из гаубицы женского очарования произвёл на Александра меньше впечатления, чем на Дон Жуана наивная попытка неискушённой барышни пофлиртовать с ним. Нет, Шифров не был дамским угодником, просто он слишком хорошо знал её особенности характера.
- А что это тут у тебя, - спросила она с искренним любопытством, только что заметив необычный багаж пришельца, - вы с Саввой решили облагородить близлежащие земли? - с нескрываемой насмешкой поинтересовалась Полина.
Шифров был слишком умён, чтобы повестись на столь банальную провокацию.
- Угу, решили записаться в юных садовников, - с совершенно серьёзной миной отрезал он.
- Ладно, - ответила она с скрытым разочарованием, - я так поняла, ты сюда пришёл за моим шлёндрой? Если так, то его ещё нет, ума не преложу, где он шляется.
Несмотря на жалкую попытку подавить свои чувства, физиономия Шифрова выдала то неприятное удивление, которое он испытал.
- Весьма странно, - в его тоне зазвучали железные нотки раздражения, - чрезвычайно странно, мне он сказал, что он должен будет в это время в своём гнезде.
- Ну, тогда ты заходи, не ждать же тебе, как псу, его на лестничной площадке. Стой, куда ты собрался, ты что забыл, что за вход в эти стены надо платить? - вновь её тон принял игривые интонации, а губы преобразились в капризную улыбку.