– Как же я рад! – Гастон усадил приятеля в неудобное кресло на гнутых ножках и придвинул крошечный столик точь-в-точь такой же, как тот, что стоял в его прежней гостиной.
– Карли уверял, что ты болен, – замялся Никлас. – Выходит, это не так?
– Это чистая правда, – заверил Гастон. – Ума не приложу, как мне удалось выкарабкаться!
– Значит, ты и вправду был плох?
Только теперь Никлас обратил внимание на бледность и непривычную худобу товарища. Гастон кивнул:
– Я чуть было не отправился к праотцам, но вызвал тебя по другой причине.
– Вот как! Карли заставил нас поволноваться, когда сказал, что ты при смерти! Вилла едва не сошла с ума!
– Вилла… – голос магистра стал теплее. – Как она?
Никлас пожал плечами:
– Всё как всегда: работа, лаборатория… Ах, да, – он лукаво прищурился, – забыл сказать: скоро свадьба.
– Свадьба?! – голубые глаза магистра на мгновение расширились. – Чья же?
– Вилла выходит замуж, – буднично поведал Никлас, наблюдая за реакцией друга.
– Вот как! – вздохнул Гастон. – Передай ей мои наилучшие пожелания. Кто же счастливый избранник?
Лицо его при этом сделалось задумчивым и мрачным.
Порой даже самые умные из людей ведут себя на удивление глупо. Гастон вёл себя не просто глупо, а чудовищно, невероятно, немыслимо глупо. Просто как последний болван.
– Болван! – вздохнул Никлас.
– Болван?! – удивился магистр. – Ты называешь будущего зятя болваном?!
– Я называю болваном человека, который, похоже, никогда моим зятем не станет. То есть тебя.
– Как это понимать?!
– Гастон, я пошутил! Никакой свадьбы не будет. Во всяком случае, пока. Вилла слишком увлечена своей работой, чтобы думать об этом, но так будет не всегда, поверь мне!
– Что ты хочешь сказать?
– Ты знаешь, что! Но я здесь не для того, чтобы обсуждать Виллу, верно?
– Верно, – нахмурился обидевшийся за «болвана» магистр. – Это касается короля.
– Витаса?
– Витаса. Боюсь, что он в опасности.
– Откуда ты знаешь? Неужели слухи о его болезни дошли до Ристона?
– Так Витас болен?
– Ты сам только что сказал…
– Я имел в виду совсем другое, но если король болен…
– Степная лихорадка. Я оставил его, решив, что тебе нужна помощь, но надежда ещё есть. Если Вилла привезёт сыворотку…
– Сыворотки не существует!
– Её сделали в лаборатории Гарцова. Там давно искали формулу…
– Впервые слышу. В тамошней лаборатории работает мой старый товарищ, магистр Омаль. Он рассказал бы мне…
– Омаль! – воскликнул Никлас. – К нему-то я и должен был ехать!
Гастон развёл руками:
– Всё это очень странно. Кто лечит короля в твоё отсутствие?
– Доктор Иллария Амиди из гарцовского университета.
Взгляд Гастона вдруг вцепился в его лицо и сделался ещё более напряжённым:
– Ты ей доверяешь?
– Я с ней едва знаком. Но в чём дело? Что ты хотел мне рассказать?
Гастон снова вздохнул и вытянул губы трубочкой – задумался.
– Они называют себя «братьями ветра».
– Никогда о таких не слышал.
– Меня это не удивляет. Они хорошо скрываются. «Братство ветра» – тайная организация, что-то вроде секты. Их цель – свержение королевской власти. Уверен, что они подбираются к Витасу.
– Думаешь, его хотят убить?
– Они не станут действовать в открытую – убийство короля вызвало бы в народе ненужное возмущение. Скорее, «братья» попытаются инсценировать смерть от естественных причин. Ты уверен, что Витас болен именно степной лихорадкой?
– Абсолютно. Налицо все симптомы.
– Что ж, во всяком случае, это не действие яда. Возможно, заговорщикам просто повезло, и я поторопился с выводами. Что ты знаешь об этой Илларии Амиди?
Если говорить начистоту, Никлас не знал о докторе Илларии ничего. Вернее, он знал, что у неё рыжие волосы, тёмно-болотные глаза, бледная кожа с голубоватыми прожилками на висках, низкий, хрипловатый голос и решительный характер. Но всё это было, пожалуй, несущественно.
– Она приехала из Гарцова, – Никлас вцепился в это утверждение подобно тому, как утопающий хватается за соломинку.
– Возможно, – согласился Гастон. – Я вовсе не утверждаю, что она причастна к заговору, но тебе всё же стоит немедленно возвращаться. И прошу: не спускай глаз с короля! Если бы он был здоров, всё могло обернуться иначе, но король болен и рядом с ним человек, о котором мы совсем ничего не знаем.
Никлас впервые осознал всю опасность своей ошибки. Он проявил недопустимую, преступную беспечность, доверив жизнь короля доктору Илларии из Гарцова. Да вот из Гарцова ли?