Мальчик задумчиво почесал переносицу и, наконец, кивнул:
– Я постараюсь их разыскать. Скажите, что нужно делать.
Сушёная краснопёрка
Когда Гараш, наконец, выбрался из порта, небо на горизонте уже розовело в ожидании заката. Выдвигаться в путь на ночь глядя – не лучшая затея. С другой стороны, до темноты можно ещё проехать добрый десяток тарелов, а это гораздо лучше, чем коротать время в портовом кабаке, рассматривая подгулявших матросов.
Гараш не любил сидеть без дела. Избрав военную карьеру, он стремился, так или иначе, посвящать ей всё своё время. Потому что трезво оценивал шансы.
Если бы не погиб отец, всё могло сложиться иначе. И, хотя наследство и титул, в любом случае достались бы старшему брату, будущее остальных, в том числе младшего, выглядело вполне определённым. Получив образование, о котором говорят «блестящее» и при этом даже прикрывают глаза, будто оно и впрямь блестит так, что больно смотреть, Дум Квестин Алекрос Мармиллион Вегар Тумай сделался бы послом в каком-нибудь государстве, настолько маленьком, что на карте его обозначают просто точкой. Там бы он провёл едва ли не всю жизнь, и лишь к старости, вернувшись домой, начал бы писать мемуары. Если же, несмотря на блеск образования, литературный талант так и не пожелал бы проявиться, бывший посол утешился бы выращиванием роз, коллекционированием янтарных трубок или разведением породистых лошадей.
Будучи ребёнком, Гараш не противился такой участи, принимая её как должное. Повзрослев, начал вяло сопротивляться, но в настоящее противостояние его борьба так и не переросла. Отец погиб, и Гараш остался один.
Военную службу мальчик избрал неслучайно. Дело в том, что в ней был порядок, которого ему так недоставало. Ещё были правила, а это, пожалуй, даже важнее. Не будь этих правил, подчас необычайно серьёзных, а порой и откровенно комичных, Гараш захлебнулся бы ненавистью.
Пятнадцать лун спустя, он ещё помнил слова подземного короля. «Месть – плохая цель, она ведёт к слабости». Кажется, так. Гараш не хотел стать слабым, поэтому заставил ненависть замолчать. Он утешался тем, что это не навсегда. На время. Только на время.
Теперь, когда у него была цель, жизнь вновь сделалась простой и понятной. А Шамшан ещё получит своё. Гараш это знал и готов был ждать, сколько потребуется.
Выйдя за крепостную стену, мальчик подогнал коня. Теперь стоит поторопиться, иначе придётся ночевать под открытым небом.
– Тумай! Это вы? – послышался за спиной девичий голос.
Гараш обернулся. Навстречу ему шагали две всадницы. Первая оказалась одетой на мужской манер широкоплечей девицей с лохматыми жёлтыми бровями, бледным лицом и убранными в тугой узел золотистыми волосами. Вторая – малышкой лет десяти в синем платье.
Сначала Гараш решил, что его окликнула старшая, и принялся рассматривать незнакомку, почти не взглянув на её спутницу, но малышка вдруг заговорила, обнаружив его ошибку:
– Как вы здесь оказались, Тумай?
Только теперь Гараш, наконец, обратил на неё внимание. Та, которую он принял за несмышленого ребёнка, была ему знакома.
– Ваше Высочество! – выдохнул Гараш.
Этого просто не могло быть! Принцесса Лайда, погибшая четырнадцать лун тому назад, с улыбкой шагала ему навстречу. Гараш не верил в привидения, и тотчас решил, что обознался, но Лайда повторила:
– Доброй луны, Тумай! Вы мне не рады?
Её спутница молча разглядывала мальчика и что-то жевала.
– Да светит она ярко! – раскланялся Гараш, всё ещё размышляя, стоит ли теперь доверять собственному зрению.
– Славно, что мы встретились! – радовалась принцесса. – Куда вы направляетесь?
– В Гарцов, ваше Высочество. Но могу ли я узнать, что произошло? Мы оплакивали вас, считая погибшей…
– Ах, это…, – отмахнулась Лайда, покосившись на свою спутницу. – Мне удалось спастись. Четырнадцать лун я провела в скитаниях, и вот, наконец, возвращаюсь туда, где меня любят и ждут.
Гараш вовсе не был уверен, что кто-то ещё ждёт принцессу, да и желтобровая хмыкнула в кулак. Только сейчас мальчик разглядел у неё кулёк с сушёной краснопёркой. Закинув рыбёшку в рот, девица проговорила:
– Будет лясы точить, твоё Высочество! Проторчим тут до ночи, корабль без нас уйдёт! Айда за мной!
Она уже собралась уходить, но принцесса запротестовала:
– Погоди! Не видишь, я занята?!
– Толку мне с твоих занятий, что с козла молока, – огрызнулась девица. – Говорю, что пора – стало быть, топай. Не то плакали мои грошики.
Гараш старался не улыбаться, хотя делать это становилось всё труднее. В провожатые чопорной принцессе досталась грубая простолюдинка. Можно ли выдумать историю смешнее?!