– Всё найдёшь, – послышалось сзади.
Никлас оглянулся. Прямо на тротуаре, привалившись спиной к обшарпанной кирпичной стене, сидела полная женщина. Её пухлые руки были унизаны браслетами, в ушах подрагивали серьги, похожие на маленькие подковы, несколько толстых цепей колыхалось вместе с монументальной грудью. Отполированные желтоватые кости, разбросанные у ног женщины, изображали странный орнамент.
– Всё найдёшь, что ищешь, – повторила гадалка.
– Я не верю в гадания, – отмахнулся Никлас. Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Тем более с тем, кто собирался лгать. Лжи и без того хватало.
– Само собой, – неожиданно согласилась женщина. – Тот, кто верит, никогда ничего не находит.
– Почему? – спросил Никлас, хотя не собирался ни о чём спрашивать.
Гадалка сгребла кости и принялась медленно перемешивать их, точно хотела перетереть в порошок:
– Кто верит, тот не знает. Чтобы найти, нужно знать.
– Я ничего не знаю, – зачем-то признался Никлас, опустившись на тротуар возле гадалки.
– Знаешь, – поморщилась та.
– С чего вы взяли? – Никласу не хотелось смотреть на её блестящие браслеты, и он отвёл взгляд.
– У тебя лицо такое.
– Какое?
– Как у того, кто знает.
Покосившись на женщину, Никлас с удивлением обнаружил, что она улыбается.
– Вы её видели?
Он спросил это просто так, ни на что не надеясь, но гадалка вдруг кивнула:
– Видела, ясное дело.
– Какая она?
– Ты знаешь.
– Не знаю.
– Знаешь.
Она продолжала улыбаться.
– Русые волосы?
Гадалка кивнула.
– Серые глаза?
Женщина медленно опустила веки и вновь посмотрела на него в упор.
– Вы не могли этого видеть! Они были слишком далеко.
– Ты это видел, – вздохнула гадалка. – Ты. Не я.
Никлас не верил ни единому слову, но всё же спросил:
– Где моя лошадь?
Женщина пожала плечами. Цепи на её груди всколыхнулись и вновь улеглись без движения.
– Гадалки всегда врут. Всё, что я знаю – неправда. Правда – это то, что знаешь ты.
Никлас невесело рассмеялся, по-прежнему избегая смотреть на браслеты, а, когда всё же повернулся к гадалке, её уже не было. Зато на тротуаре остались кости. Теперь они лежали иначе. Придвинувшись ближе, Никлас прочитал выложенное на брусчатке слово:
ВИТАС
Витас! Королю нужна помощь, нужна защита! Как он мог забыть?!
Никлас отвернулся, тряхнул головой и снова посмотрел на выложенные из костей буквы. В действительности, никаких букв не было. Теперь кости лежали в произвольном порядке, словно их выложили случайно, ни о чём не задумываясь. Видимо, так оно и было.
Витас! Нужно немедленно ехать в Туф, но как?
Никлас огляделся. Впереди была городская стена с массивными воротами, позади уютная площадь, посреди которой журчал небольшой фонтанчик. От площади лучами расходились улочки – такие узкие, что всадник с трудом мог проехать по ним, не касаясь стен коленями.
Никлас не помнил, как добрался сюда, и, уж конечно, понятия не имел, как выбраться назад. К тому же он потерял лошадь, и не надеялся её отыскать, а денег на то, чтобы купить другую у него при себе не было. Сложно придумать историю глупее.
Если, конечно, это не будет история о том, как разумный взрослый человек гоняется по незнакомому городу за призраком. Никлас рассердился, да так сильно, что, когда въехавшая в город повозка остановилась напротив, даже не взглянул в её сторону.
Только высунувшаяся из-под тента лохматая голова, наконец, привлекла его внимание.
– Где найти лекаря, дяденька? – крикнул незнакомец, хотя кричать не было нужды – повозка стояла всего в нескольких шагах.
Никлас пожал плечами. Где здесь найти врача, он не знал.
– Врача! – проорал незнакомец, видимо, решив, что собеседник не расслышал вопрос. – Мне, дяденька, врач нужен!
Никлас покачал головой, надеясь, что после этого повозка двинется дальше, но тот, кто требовал врача, выбрался из-под тента, подошёл и опустился перед ним на корточки.
Незнакомец напоминал дрессированную обезьянку из бродячего цирка, который иногда выступал в Туфе. Его кожа была такой смуглой, что, казалось, уже не могла загореть сильнее. Чёрные, похожие на жёсткую проволоку, волосы сильно курчавились, образуя над головой плотный венчик. Из выреза просторной, явно снятой с чужого плеча, блузы выглядывали редкие волоски, не такие тёмные, зато более толстые, чем на голове.