Серая Эли отличалась от всех мидавов, которых ей доводилось видеть раньше, и это было по-настоящему здорово. Во-первых, она красивая. Зебу, конечно, тоже по-своему симпатичный, но совсем не такой. Во-вторых, она девочка, а не суровый боец, рождённый для службы. В-третьих, у неё длинный хвост. При чём здесь хвост, Селена и сама не понимала, но ведь должен быть в этом какой-то смысл!
– Ты видел её хвост? – спросила она.
Зебу кивнул:
– У мидавов таких не бывает.
– Она тоже мидав, – осторожно напомнила Селена.
– Она мидава, – пробурчал Зебу, напирая на последнее слово. – Девчонка. У них такие длинные хвосты, потому что…
– Почему?
– Не знаю, почему!
Зебу явно был раздражён.
– Что если все мидавы рождаются с такими хвостами? – задумалась девочка.
– Ты о чём?
– Может быть, ваши хвосты купируют, пока вы ещё маленькие?
– Ты с ума сошла?!
– Если у мидавы из вольного племени длинный хвост…
– «Из вольного племени…» – передразнил Зебу. – Ты говоришь точно как она. Скажи ещё, что мидаву не обязательно служить в армии!
Селена пожала плечами:
– Ты сам это сказал. К тому же, ты никогда и не хотел служить.
– Не хотел, но… так положено, понимаешь?! Я не могу хотеть или не хотеть, я обязан это делать!
– Обязан?
– Так было всегда, Селена. И так будет всегда! А если я не хочу этого делать, то проблема во мне. Отец всегда говорил…
– Дядя Зак тебя любит.
– Перестань! Я – его позор. Помнишь, что он сказал там, на площади?
– Не помню, – солгала Селена. Ей хотелось прервать этот разговор, но Зебу, похоже, был иного мнения.
– Он всегда знал, что я опозорю его на всю Тарию! Вот как!
– Дядя Зак просто рассердился. Это ничего не значит!
– Нет, Селена, – мидав опустил голову. – Я не такой как все. Я – позор и недоразумение. Думаю, отец рад, что меня больше нет в Тарии.
– Не говори так!
Селена одновременно жалела друга и злилась на него. Всё это неправда! Дядя Зак любит Зебу. Мало ли, что он сказал в сердцах?!
Мидав неожиданно кивнул:
– Ты права. Не стоило мне этого говорить.
К обеду путешественники оказались на ярмарочной площади. Окорока они, правда, так и не купили, зато Селена до верху наполнила сумку сырными лепёшками и сушёной рыбой. Теперь можно было идти дальше.
Сказать по правде, ярмарочная суета привлекала внимание. Хотелось остановиться и взглянуть на представление, которое разворачивалось в центре площади, но время и без того было потрачено впустую. Стараясь не смотреть ни на пёстрые шатры фокусников, ни на дрессированного медведя, выкидывавшего смешные коленца, ни на унизанные браслетами руки гадалок по костям, Селена и Зебу пробирались к городским воротам. Внезапно мидав остановился. Проследив за его взглядом, девочка заметила небольшую фигурку, извивавшуюся на дощатом помосте.
Сначала она решила, что это ребёнок-красноземелец пляшет, размахивая полосатыми лентами, и удивилась необычайной грации малыша, однако, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Несмотря на маленький рост, человечек двигался как взрослый. Жесты его были плавными и точными. Но самым удивительным казалось то, что каждая лента двигалась будто бы сама по себе, взлетая и опускаясь независимо от остальных.
– Как он это делает? – зачарованно прошептала Селена.
– Пойдём, посмотрим, – предложил Зебу.
Задерживаться в городе не хотелось. Даже ради удивительного плясуна, кем бы он ни был.
– Нужно идти дальше, – Селена взяла друга за рукав. Несмотря на то, что и куртка, и ткань, из которой она сшита, были иллюзорными, пальцы будто бы нащупали податливую и слегка колючую материю.
Зебу, не отрываясь, смотрел на плясуна.
– Мы быстренько. Глянем – и вперёд.
– Когда ты в последний раз так говорил, мы нашли Гараша, – улыбнулась своему воспоминанию Селена.
– Я же не знал, что мы его найдём.
– А если бы знал?
– Пошёл бы домой, ясное дело. Так что же? Посмотрим, кто там танцует?
– Посмотрим, – согласилась девочка. – Только быстренько, ведь…
Зебу её не дослушал. Он уже бежал через площадь к необыкновенному плясуну. Селена вздохнула и двинулась следом, ведя лошадь под уздцы.
Вокруг танцора собралась толпа и, как выяснилось, не зря. Селена в жизни не видела ничего более странного. Голый по пояс человечек, ростом не выше восьмилетнего ребёнка, то начинал вращаться с небывалой скоростью, то стекал на помост и замирал, но лишь для того, чтобы через миг возобновить движение. Его блестящая красноватая кожа переливалась на солнце подобно рыбьей чешуе, бирюзовые шаровары, перехваченные лентами на щиколотках, трепетали от каждого мускульного сокращения.