– Брешь, – кивнула госпожа Данория. Всё-таки она была ужасно красивая, и даже свеженькая печаль не портила впечатления. – Нас было только четверо, Гастон, и я надеялась, что могу рассчитывать на вас троих как на саму себя.
Магистр непонимающе приподнял брови:
– Так и было.
– Было иначе. Меня кто-то предал. Кто-то рассказал обо всём Тумаю, и мне пришлось уехать. Меня заставили уехать, и весь мой безупречный план лопнул.
Она говорила спокойно, глядя почему-то не на Гастона, а на мэтра Казлая, хотя по всему было видно, что разговор её тяготит.
– Никлас вне подозрений, – нахмурился магистр Гастон, и между его бровями образовались глубокие складки. – Значит, это кто-то из нас, верно?
Мэтр Казлай молча глядел на госпожу Данорию, точно ожидал продолжения, но та вдруг заговорила о другом:
– Мы ищем Селену, Гастон. Ты её видел?
Магистр кивнул:
– Четырнадцать лун тому назад.
– Значит, они здесь не появлялись? – вставил мэтр Казлай. Похоже, он был разочарован.
Магистр пожевал губу:
– Никлас был у меня.
– Давно? – насторожилась госпожа Данория, и её свеженькая печаль целиком заполнила тесную квартирку магистра.
– Третьего дня. Он приезжал по моей просьбе.
– Ты отдал ему сыворотку?
– Сыворотку? О чём ты?
Несколько мгновений он хмурился, шаря глазами по стенам, после встрепенулся:
– Ты о сыворотке от степной лихорадки? У меня её нет. По слухам её разработали в Гарцове.
Данория и мэтр Казлай переглянулись. Оба они выглядели растерянными. Женщина опомнилась первой.
– Селена едет в Гарцов, – прошептала она. – Как мы могли ошибиться?!
– Селена едет в Гарцов, – подтвердил магистр. – И с ней – Вилла.
Тут уж Кот не выдержал. Аккуратно кашлянул (хоть и не стоило) и заметил будто бы невзначай:
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, господа, но, когда я видел Селену Кариг, она была одна.
Вышло ненавязчиво и деликатно, так что Кот остался собой доволен. А вот госпожа Данория отчего-то переполошилась.
– Мы должны ехать немедленно! – заявила она.
Магистр кивнул:
– Я думал об этом. Не знаю, что там происходит, но всё это очень странно. Сыворотку якобы должен передать мой старый знакомый, но я никогда не слышал от него о такой разработке. Не может быть, чтобы лекарство изготовили так быстро.
– Что это значит? – насупился мэтр Казлай.
– Это может оказаться ловушкой. Что если вся история с сывороткой – обман? Никлас доверился едва знакомому человеку, и отправил Селену за сывороткой, которой может просто не быть.
– Кому нужно его обманывать? – лицо у мэтра Казлая стало точно каменное.
Магистр Гастон его будто не слышал – потёр бескровный лоб, переносицу, разгладил складки вокруг рта, явно напряжённо размышляя.
– Найдите молодого человека по имени Руди Вокс. Если сумеете разговорить его, то он, наверняка, расскажет то, чего мы пока не знаем.
– Сумеем, – буркнул мэтр Казлай. – Запоминай адрес, Кот.
Район, где обитал упомянутый Руди, оказался не из тех, где назначают встречи порядочным людям. Жалкие трущобы. Не то чтобы Кот боялся. Он был не из пугливых, но обшарпанные стены, мусор, вонь и повсеместно полощущееся на ветру бельё приводили его в уныние. Лошадей пришлось оставить – улицы здесь не были рассчитаны на всадников. Расстояние между домами оказывалось подчас таким маленьким, что пройти можно было не иначе, как вжавшись в стену.
Что связывало магистра Гастона с юношей из бедняцкого квартала, оставалось только гадать. Какое отношение этот молодой человек имеет к сыворотке от степной лихорадки, было, тем более, не ясно. Мэтр Казлай об этом не спросил, и Кот решил, что ему виднее.
Госпожа Данория нервничала, и это было совсем не похоже на её свеженькую печаль. На сей раз это был самый настоящий, доподлинный страх. Сначала Кот решил, что она боится грабителей. Оно и понятно: пробираться пешком по незнакомым узким улочкам – то ещё удовольствие. После пригляделся и понял, что ошибся. Госпожа Данория не оглядывалась и вообще по сторонам почти не смотрела, так что дело, похоже, было не в грабителях.
В одном из переулков мэтр Казлай остановился. Сидевший у него на плече Кот задрал голову, пытаясь отыскать табличку на стене, однако никакой таблички не было. Только прокопчённая тряпица колыхалась на окне второго этажа.
– Здесь, – тихо сказала госпожа Данория.