– Тот, кто привезёт отравленную сыворотку, будет казнён – сказал мэтр Казлай. – Ты знал об этом?
Руди молчал, опустив глаза.
– Они в Гарцове?
Юноша вновь не ответил.
– Поехали, Рубер! – вдруг сказала госпожа Данория. Теперь она казалась почти спокойной, только голос слегка подрагивал. – Поехали, мы должны успеть!
Ведьма
Вот уж подфартило Занозе, нечего сказать! Когда она привезла принцессу в Шерпен, та горела, будто в огне. Пришлось тащить её в гостиницу на себе, потому что охотников помочь крестьянской девушке не сыскалось. Ну, да это ещё полбеды. Разместились они в просторной комнате с белыми полами. Всё оттого, что Лайда, хоть и была не в себе, отказываться от удобств не пожелала.
– Мне, – заявила она, – кровать требуется с балдахином. И чтобы ножки кручёные.
На кой ей эти ножки сдались, спрашивается?! Только хозяйка мигом в принцессе цацу холёную распознала и давай Занозе руки выкручивать.
– Комната у меня, – говорит, – такая имеется. И кровать там, и ножки резные. Балдахина, правда, не держим, тут уж, ваша милость, не обессудьте, зато столик есть с инкрустациями и цельный гардеробный шкаф.
А Лайда, даром, что едва на ногах держится, давай командовать:
– Тащите мне морсу горячего и приготовьте ванну! Купаться желаю!
Тут Заноза, ясное дело, смекнула, что с головушкой у неё скверно, зато хозяйка, точно курица, раскудахталась:
– Не извольте беспокоиться, всё сделаем в лучшем виде!
В лучшем – не в лучшем, но сделали. Приволокли в комнату корыто, натаскали воды. Тут Лайда опять заартачилась:
– Не желаю, чтобы меня посторонние купали! Пускай служанка моя пошевелится.
Заноза ей за «служанку» чуть было промеж глаз не треснула, да только пожалела. Что взять с убогой-то?! Пришлось ей принцессу в корыте купать. А та, знай себе, кобенится. То ей вода горячая, то холодная, то мыло глаза щиплет, то пахнет дурно, то вообще не пахнет. Словом, намучилась с ней Заноза по уши. Морсом напоила, уложила в кровать, сама на полу растянулась. Всё потому, что хозяйка ей даже сенного тюфячка бросить не удосужилась. Заноза сперва разозлилась, а после решила: «Пусть катится к псам, старая скряга». Так прямо на голом полу и уснула.
А утром принцессе совсем худо сделалось. Трясёт её, колотит, так что зубы о зубы клацают – смотреть страшно. Заноза – к хозяйке:
– Позовите лекаря!
А та как фыркнет:
– Сперва за ночлег расплатись, голубушка! За комнату, за постель, за морс и за ванну. Будет тебе тогда лекарь.
Заноза в кошеле порылась, а деньжат в нём, считай, что и нет вовсе. Уезжая, она с собой немного взяла. Думала, подзаработает, да где там?! Положим, за ночлег заплатить хватало, а вот с ванной уже перебор вышел. Что делать, спрашивается?
Заноза хозяйке отдала, что могла, а та бухтит недовольно:
– Коли до вечера денег не будет – выгоню к медвежьей бабке.
И ведь выгонит же! С неё станется. И принцессу хворую не пожалеет. А той уж совсем скверно – хоть плачь.
Заноза вслед за хозяйкой вниз спустилась. Там было что-то вроде трактира: столы деревянные со скамейками. Пахло вкусно: щами и рыбой. Заноза такую еду с детства любила, только теперь и на миску похлёбки не наскребла бы. Одно слово – тощища.
За столами народ сидел. Не то чтобы много – несколько человек. Заноза одну дамочку заприметила и удивилась. Больно уж она была не похожа на здешних постояльцев: вся из себя, будто королева. Волосы чёрные за уши убраны, лицо худое, вытянутое, глазищи огромные, ресницы длиннющие. Что ни говори – красавица.
Дамочка в полном одиночестве за столом сидела и краснопёрку прямо из горшочка лопала. Странно. Заноза хотела пройти мимо, но черноволосая на неё посмотрела, и говорит:
– У вас всё хорошо, сударыня или помощь требуется?
Где там «хорошо»?! Хуже не придумаешь! Заноза этого, понятно, вслух не сказала, а, напротив, поблагодарила вежливо:
– Спасибочки, ваша милость, на добром слове! Думала отобедать, да кошель некстати утратила. Пойду теперь не солоно хлебавши.
Тут бы дамочке от неё отвязаться, но нет.
– Садитесь со мной, – говорит. – Я вас рыбой угощу.
Заноза и села. Чего ж не сесть, спрашивается, коли приглашают?! Дамочка улыбнулась. Зубки у неё были белые, ровные – загляденье. Представилась:
– Я – Вилла. А как вас называть?
Заноза тут и подумала: «Сказать ей что ли, кто я есть? То-то она подскочит!». Только ничего похожего говорить не стала, а назвалась со всеми приличиями:
– Бурбелла Чиноза – соляного магната старшая дочь.
Черноволосая снова улыбнулась, да так загадочно:
– Очень приятно! Угощайтесь, а то мне в одиночестве обедать не весело.