Когда отряды гвардейцев миновали Слоним, в министерстве обороны поняли, что в Барановичах никого нет и приготовившиеся к штурму войска начали срочно сбивать в маршевые колонны для погони. Радикал направил повстанцев не прямиком на Гродно, а через Волковыск к посёлку Пограничный, имитируя явное желание драпать через польскую границу. Поляки невольно подыграли этому манёвру и подняли по тревоге пограничные наряды в окрестностях перехода Бобровники. Белорусские пограничники тоже стянули к переходу все свои местные силы и выстроили подобие километровой заградительной линии. Не доходя пяти километров до границы, гвардейская колонна неожиданно для всех свернула на север и пошла вдоль границы по гродненской дороге. К такому повороту не было готово ни министерство обороны, ни Гродно. Подойдя к городу, гвардейцы разделились, два отряда пошли дальше, в межграничный треугольник, а остальные, не встречая сопротивления вошли в Гродно.
Всю ночь пребывавший в депрессии Кирута, с рассветом пришёл в себя, он высунулся из люка БМП и усталыми глазами любовался залитым солнцем красивейшим сосновым бором. Затяжной многодневный дождь кончился. Боевая машина остановилась на лесной дороге у предупреждающего знака «Граница. Проход запрещён».
— Польская? — спросил Кирута у механика-водителя, кивнув на запретную надпись.
— Это литовская, польская километра два левее, — ответил гвардеец, и протянул Сергею планшетный компьютер с картинкой подробной карты местности.
Сергей Сергеевич вылез с люка и соскочил на влажный лесной мох. Среди стволов сосен кроме двух БМП, разместилось несколько грузовиков и автобусов. Три сотни гвардейцев большей частью крепко спали в транспорте или прямо в траве на расстеленных плащах, только караульные наряды заняли наблюдательные посты вокруг временного лагеря. Пока отряды отдыхали, их командиры, гомельский парень и бывший офицер инженерных войск Алесь, расположились на БМП и разрабатывали схему постройки обороны белорусской стороны межграничного треугольника. Кирута по геометрии имел в школе крепкую тройку, что в современной запутанной белорусской системе образования соответствовало три года назад семёрке, а сейчас девятке. Он поприветствовал командиров и забрался к ним на крышу машины. Расчетный треугольник по карте выглядел близким к равнобедренному. Правая литовская сторона, левая польская и нижняя белорусская равны примерно двум километрам. Почти вся геометрическая фигура была покрыта лесом и прорезана лесными дорогами.
Алесь доложил руководителю восстания о последних приказах радикала.
— Мы тут двумя отрядами сейчас поспим маленько и начнём по болотистой речушке, что нас от остальной Беларуси отделяет, минные поля выкладывать, два мостика разрушим, высокую траву выкосим, кусты и низкие деревья по линии обороны повырубаем. Потом, на глубину метров сорока в бор усеем растяжками между деревьев, за полосой растяжек выкопаем систему траншей с землянками.
— А чем они нас могут выкуривать, чтобы исключить перелёт огня за границу?
— Много чем. Кроме миномётов и систем залпового огня, пустят минные тралы, за ними постепенно танки подтянутся к нам вплотную, под прикрытием танков спецназ подберётся и окопается метрах в ста. Потом снайперов со всех войск насобирают и не дадут нашим бойцам из окопов высовываться, ну и всё это закончиться рывком пары тысяч спецназа. Бросок этот мы заметим за семьдесят метров и только сотни три карателей успеем огнём положить, остальные добегут до траншей. Рукопашный бой проиграем с крупным счётом.
— Короче, больше чем на пять дней рассчитывать не приходиться?
— Ну почему на пять, если в глубине построить ещё одну линию обороны и после первого штурма ужаться до меньшего треугольника, то можно дней семь-восемь протянуть.