— Тебе известна фамилия Пушкевич?
— Сосед мой, — неожиданно для Рокотова ответил Валентин, пытаясь сообразить, какое отношение старенький учитель литературы имеет к предстоящему террористическому акту.
— Как сосед?
— По лестничной площадке. У меня сорок шестая квартира, а у него сорок седьмая.
— Ты живешь в одном доме с заместителем главы администрации?
— При чем тут администрация? Георгий Семеныч в школе работает...
— Я имел в виду не того Пушкевича.
— Того я не знаю...
— Точно? И не слышал никогда этой фамилии от Кролля или от Ильи? — Курбалевич наморщил лоб.
— Не е...
— Хорошо, оставим эту тему. И перейдем к архиважнейшему, как говорит один мой друг, вопросу...
— Я знаю, где живет Маслюкова! — внезапно вскинулся Валентин.
— Ну ка, ну ка, — оживился Влад.
— Я ее случайно на улице встретил. На Индустриальной. Дом семь. Она мне окна свои показала. Третий этаж, там у нее на балконе доски свалены, хозяин квартиры оставил...
— Индустриальная, семь?
— Точно...
— Что ж, проверим. Однако не отвлекайся. Когда намечено убийство президента?
— Вроде на следующую неделю, — неуверенно сказал Курбалевич.
Отпираться было глупо, его противник и так обладал большим объемом информации. И прекрасно знал, чем занимается товарищи.
— Способ?
— Это не ко мне. Взрыв, наверное. Или пуля...
— То есть знает один Йозеф?
— Вейра знает, Сапега. Нам с Ильёй подробностей не сообщали... Может быть, мы бы узнали в день операции.
— А при чем здесь Антончик? — Рокотов задал провокационный вопрос.
— Мы должны были действовать, если у него сорвется...
— Какие еще есть страховочные варианты?
— Не знаю. Мы готовились всерьез...
— Я в курсе... А почему ты уверен, что тебя и Илью Кролль не грохнул бы заранее, а? Зачем ему балласт в вашем лице?
— А смысл тогда нас нанимать? — логично возразил Курбалевич.
— Тоже верно. Кстати, сколько тебе обещано?
— Сто тонн перед и сто после. И место в новой администрации, — гордо заявил пленник.
«Идиот одноклеточный! Пошел, как осел за капустой... Во всех отношениях. Вот никогда бы не подумал, что, международный терроризм столь странная штука. Хотя... Исполнители разные бывают. И живут среди нас. Это только в кино террористы все как один прекрасно подготовлены и вооружены. В жизни совсем по другому, ибо приходится иметь дело с живыми людьми, а не с играющими в террористов актерами. То же самое, как и в сериалах про ментов. На экране лицедеи „мусорки“ кажутся в чем то даже Хомо Сапиенсами, а в действительности ничем не отличаются от низших приматов. Причем пьющих. Однако я отвлекся... Нельзя исключать и того, что помимо названной Курбалевичем группы дилетантов есть команда профессионалов, готовая вступить в игру на финальном этапе. Ребята, захватившие базу, боевой опыт имели. И, если б не мои непредсказуемые поступки, довели бы дело до конца. Так что осторожность и еще раз осторожность. Безоговорочно верить этому козлу нельзя...»
Влад потеребил мочку уха и задал следующий вопрос.
— ...И таким образом мы сразу решаем две задачи, — Джек Рубин немного свысока посмотрел на нахохлившуюся, похожую на огромную простуженную жабу Мадлен Олбрайт, — снижаем градус напряженности в отношений Косова и обвиняем Ивана в нарушении фланговых ограничений в Европе. Наша инициатива по ПРО будет в таких условиях выглядеть вполне оправданной.
— Русские могут заинтересоваться, откуда у наших ичкерийских друзей появились «стингеры».
— От талибов, — как и у его прадеда, державшего скобяную лавку на Крещатике и носившего фамилию Рубинчик, у Рубина на все был готов ответ.
Семейство местечковых евреев переехало в Америку в начале двадцатых годов после предупреждения неприятного молодого человека из Киевской ЧК о том, что престарелый Ицхак подозревается в контрреволюционной деятельности. В те годы такие слова звучали приговором не только старшему из рода Рубинчиков, но и всей его многочисленной родне.
Под видом искоренения контрреволюции всего за пару лет украинские националисты перебили больше ста пятидесяти тысяч иудеев. О чем почему то никто не вспоминал, когда речь заходила о геноциде еврейского народа. Дрейфовавшую в сторону НАТО независимую Украину американские и европейские политики обижать не хотели. Тем более что речь шла не о Ротшильдах, а о тысячах безвестных Кацев, Липкиных, Зисов, Коганов, чьи жизни в глазах прогрессивной международной общественности мало чего стоили. Политических дивидендов воспоминания о массовых расстрелах евреев на Украине, в Литве и Латвии не приносили. У них не было влиятельных родственников в Париже или Вашингтоне, и сотни тысяч имен канули в неизвестность.
— А серийные номера?
— Мы снимем с комплексов все обозначения и искусственно состарим краску. Даже если «стингеры» попадут к русским, у них не будет никаких доказательств. Заодно мы получаем прекрасный козырь против Бен Ладена...
— Он все еще в Афганистане?
— По нашим сведениям — да, — Джек пожевал губами. — Хитрая сволочь, дважды в одном месте не ночует. Так что накрыть его будет проблематично. Наша школа.
— Я вижу, — проскрипела Госсекретарь США, — что вы этим гордитесь.
— Не горжусь, а констатирую факт. Посмотрите на это с другой точки зрения. Если Бен Ладен так хорош, то и все остальные наши нынешние агенты не хуже. Подготовка в учебном центре Лэнгли продолжает оставаться на высочайшем уровне. А Усама тренировался еще по старой методике. Новая гораздо эффективнее...