Бюрократия в США развита еще больше, чем в России, и капитан танкера знал, что говорит. Командиру группы спецназовцев будет довольно тяжело оправдаться, если окажется, что он или его люди применили неоправданную силу к гражданскому экипажу. Особенно неприятно будет в том случае, если история попадет в газеты. А судя по злому лицу русского моряка, он свое обещание сдержит. В случае конфликта будут и официальное письмо, и интервью, и ноты протеста, и обращение в международный суд.
— Мы же не пираты, — американец попытался разрядить обстановку. — С вашим экипажем будут обращаться достойно и никак не ограничивать его свободу. Единственное, что я обязан сделать, так это запереть радиорубку.
— Когда у меня будет возможность связаться с российским посольством?
— Мы направим вашему послу извещение сегодня же утром, — пехотинец посмотрел на здоровенный хронометр, — через два с половиной часа. Сразу после забора проб мы разблокируем связь.
— Хорошо, — криво усмехнулся капитан. И мысленно задал себе вопрос: как эксперты определят точное происхождение «черного золота», если и Иран, откуда шел танкер, и Ирак качают ее из одного и того же нефтеносного пласта? Бессмыслица получается...
— Михаил Сергеевич, это не ответ! — Президент Беларуси положил тяжелые ладони на две стопки документов. — Что значит: трудно уследить? Таможенный союз с Россией — это вам не скобяная лавочка! Кто конкретно проворонил эти эшелоны с металлом?
— Александр Григорьевич! — взмолился премьер министр. — По документам то все в порядке. Платежи в бюджет прошли, у меня и сомнений то не было...
Глава Государства насупился.
— Хорошо. Допустим... Но шесть тысяч тонн меди и никеля! Три состава!
— Я думал, они идут на МАЗ...
— А зачем МАЗу столько цветного металла, вы не подумали?
Снегирь опустил голову.
В прекрасно налаженную схему контрабанды «лома» из России в страны Балтии вмешался его величество случай. На железнодорожном узле сцепщики перепутали номера вагонов и по ошибке оставили два контейнера с медью на разгрузочной платформе, где ими заинтересовалась транспортная милиция.
Подняли документы, обнаружили, что металл, заявленный для нужд республики, пошел транзитом, и возбудили уголовное дело.
К расследованию подключился КГБ, ибо речь шла о контрабанде в особо крупных размерах. И о случившемся доложили Батьке.
Премьер министр, замглавы администрации и пресс секретарь Президента, курировавшие этот нелегальный канал вывоза цветного металла, потеряли хороший источник дохода. На их счастье, все бизнесмены фигуранты проживали в других государствах и доказать причастность чиновников к афере было практически невозможно.
Литовцы просто не станут разговаривать с «подручными нелегитимного диктатора», с российской стороны тоже все достаточно прикрыто, ибо одним из контрагентов Снегиря выступал начальник хозяйственного управления Генеральной прокуратуры Харпсихоров.
— Не опускайте глаза! — разозлился Батька. — Почему вы ведете себя как нашкодивший первоклашка? Я что, из вас ответы клещами должен вытаскивать?
— Я думаю, что можно предпринять, — нашелся премьер.
— Раньше надо было думать. Теперь вот еще что: почему половина таможенных платежей проходит через «Парекс банк»?
— Он уполномочен на обмен валюты Эстонии, Литвы и Латвии.
— Вам известно, что запрещено проводить бюджетные средства через иностранные банки?
— Известно...
— А раз известно, то какого черта это происходит? — Лукашенко был в ярости.
— У нас с ними договор с девяносто третьего года. Истекает только в январе двухтысячного. В случае разрыва соглашения по нашей инициативе мы обязаны выплатить огромную неустойку, почти двенадцать миллионов долларов, — Снегирь стер со щеки выступивший от страха пот. — Я не могу взять на себя такую ответственность. Вы же сами, Александр Григорьевич, с меня за это спросите.
Батька немного успокоился и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Наследие вороватого Шушкевича имело обыкновение всплывать в самое неподходящее время, как фекалии в засорившемся бассейне.
— А как вы объясните, Михаил Сергеевич, проект постановления правительства по продлению взаимоотношений с «Парекс банком»?
— Нам же надо менять прибалтийскую валюту, — премьер был готов к такому повороту в разговоре. — Как вы могли отметить, там не проставлено пока никаких процентов. Это проект, и он будет еще дорабатываться. Времени навалом...
— А мы никак не можем отказаться от сотрудничества именно с этим банком?
Снегирь почувствовал, что Президенту что то известно, и решил изобразить полнейшее непонимание проблемы. В конце концов, все неформальные связи премьера с руководством банка никак не были оформлены, и денежки за посредничество переводились на номерной счет главы правительства Беларуси в Австрию. Доказать причастность Снегиря к обкрутке бюджетных денег было невозможно.
— Можем. Только так или иначе уполномоченные банки выйдут на «Парекс». И мы вместо прямого канала обмена прибалтийской валюты создадим дополнительные звенья прохода денег. У «Парекса», по крайней мере, есть лицензия...
— Если мне не изменяет память, лицензию им продлевала Винникова?
— Она же тогда была председателем Центробанка, — Снегирь развел руками и мысленно улыбнулся.
Батька со всего маху сел в лужу. Назначение столь высоких персон, как Винникова, было исключительно в его компетенции. И предъявлять претензии он мог только самому себе. К тому же Винникова сбежала из под домашнего ареста не без участия офицеров КГБ, также подчинявшихся не премьеру, а лично Президенту. В вопросе с проворовавшейся председательницей белорусского Центрального Банка Снегирь был чист, как первый снег.