— Все газеты, все телевизоры! — Педюк продолжал бушевать. — Они же всех зазомбировали! И диктатор с ними заодно! Эй, куда это вы пошли?! А ну, обратно! Что, жидам продались?!
Толпа стала быстро рассеиваться.
Возле трибуны остались лишь самые верные слушатели — полтора десятка молодых парней со своими девицами и Рокотов.
— Э эх! — Орест икнул. — Вокруг одни враги! Не понимают... А когда жиды всех под себя положат, поздно будет! Вот я, к примеру... Тоже не все понимал. Но ведь понял же! Москалей и жидов надо душить, душить и душить!
— Любо! — опять крикнул Владислав.
В подвале дома на Каширском шоссе одна посредническая фирмочка, находящаяся под патронажем ингушской преступной группировки, организовала склад поношенной одежды. Товар поступал прямо с таможни, где оборотистые чиновники московского правительства организовали вот такое вот «честное распределение» гуманитарной помощи. Малообеспеченным семьям и инвалидам доставались лишь грязные носки да рваные халаты, а все, что имело хоть какую нибудь ценность, отправлялось посредникам и перепродавалось.
За год «гордые горцы» и три десятка бюрократов во главе с Прудковым наваривали около пяти миллионов долларов.
В один из июльских дней к техническому входу здания подкатил грузовой микроавтобус «форд», доверху забитый очередной партией барахла. Водитель и экспедитор расположились на лавочке, а мешки начали таскать привлекаемые для подобных работ окрестные бомжи.
Когда кунг был на треть освобожден от груза, к экспедитору подошел озабоченный сторож.
— Слышь, Исмаил, там сахар еще. Куда его класть то?
— А а, — отмахнулся экспедитор, — в угол пусть свалят. Ты, Вася, только проследи, чтобы не украли. И чтоб на свободное место клали, отдельно от шмоток...
— Поближе к выходу?
— Без разницы...
— Завтра еще товар будет, — сказал сторож. — Так что, если сахар надо будет скоро вывозить, его лучше недалеко от двери класть.
— Нет, скоро вывозить не будем, — вмешался водитель «форда». — Это на осень. Магомед хочет пекарню открыть, запасается... Еще муку потом подвезем.
— Тогда, может, в отдельный отсек сунем?
— Давай в отдельный, — согласился экспедитор.
— Как тут вообще дела? — поинтересовался водитель.
— Нормально. Жильцы не беспокоят, участковый — наш человек... Ладно, пойду, надо ханурикам место показать...
Сторож обошел фургон и спустился по лестнице в глубь сумрачного подвала.
— Полторы тонны хватит? — тихо спросил водитель.
— Хватит. Тут и ста килограмм достаточно, — ответил экспедитор.
— А зачем тогда столько привезли?
— Для эффекта, — экспедитор кивнул на соседние дома. — Эти тоже должны повалиться.
— На нас потом не выйдут?
— Нет. Владельца склада мы за недельку до взрыва в лесу закопаем.
— А этот?
— Сторож?
— Ну...
— От него и косточек не останется, — ухмыльнулся экспедитор. — Он в самом центре будет.
— Не верю я русакам, — озабоченно произнес водитель «форда». — Вдруг попробует сахара себе отсыпать?
— Не попробует. Он Магу боится.
— А остальные?
— Мент участковый здесь свой работает, с санэпидемстанцией вопросы решены, мусарня районная на сто процентов наша. Никто не сунется. Когда надо будет, таймеры поставим и домой уедем. Так что нас в момент взрыва здесь не будет.
— Русаки тоже не дураки...
— А толку то? Кого ловить? К тому же кое что для них подготовлено... Через стукачков мы их на левых людишек наведем. Есть кандидатуры. Год уже покойники, — экспедитор хихикнул.
— Но нас тут тоже видели.
— Нас те видели, кто после взрыва уже никому ничего не расскажет, фургон в болоте утопим, он все равно уже старый. И записан на барыгу. Пусть задницу рвут, его разыскивают...
Водитель сосредоточенно закурил и уставился себе под ноги.
— Мент участковый остается...
— Э э, куда тебя понесло! — экспедитор сплюнул. — Да этот мент первый орать станет, что все в порядке было. И что он подвалы по три раза в день проверял. Ты что, русаков не знаешь? Трусливые, как собаки... Менту на зону точно не захочется.
— А как тогда он взрыв объяснит, если такой дисциплинированный? — в словах водителя был определенный резон.
Исмаил почесал затылок.
— Должен придумать... Типа того, что взрывчатку сюда принесли за полчаса до взрыва.
— Не срастается...
— Почему?
— Эксперты определят, где был эпицентр...
— Думаешь? — прищурился экспедитор.
— Уверен.
— И что из этого?
— Склад для посторонних закрыт. Василий сюда никого не пускает. Значит, динамит был на складе. Начнут копать именно в этом направлении, можешь мне поверить, — водитель посмотрел на кряхтящих под тяжестью мешков местных алкоголиков. — Еще эти остаются. Точно вспомнят, что сахар сюда таскали...
— Ну и пусть. Нас то здесь не будет. А дома все подтвердят, что мы из Москвы давно вернулись. Бороды сбреем, усы... Для русаков мы все на одно лицо.
— Надо Маге сказать.
— Что сказать?
— Что нам домой съездить пора. Мы свое дело сделали...
— Не доделали еще, — экспедитор подтянул брючину и почесал волосатую икру.
— Для дела опасно, если мы в Москве торчать будем. Лучше нам сейчас уехать. Тогда у русаков будет меньше подозреваемых.
— О чем это ты? — не сообразил Исмаил.
— Помнишь, нас месяц назад гаишник остановил?
— Ну...
— И права через компьютер пробивал?
— Было дело.
— Данные могли остаться.
— Ну и что?
— Как — «что»? Начнут шерстить все грузовые машины, что в этом районе крутились. На меня и выйдут. А так, если сейчас уехать, связи не будет.
— Наверное, ты прав, — задумчиво пробормотал экспедитор.
— И ребятам, что этот «сахарок» сюда везли, тоже неплохо бы зашхериться. Их на трассе могли двадцать раз остановить.
Исмаил улыбнулся.