Каспий и другие члены кабинета министров многократно этим пользовались. А потом в душе хохотали, глядя, как Лукашенко недоуменно озирается по сторонам, не понимая, кто и за что его подставил, и начинает исправлять то, что сам же и натворил...
«Волга» свернула на подъездную дорожку и притормозила.
Чиновник сухо попрощался с водителем и в сопровождении охранников направился к своему дому.
Владислав ушел в низкую стойку, развернулся на сто восемьдесят градусов и перекатился через левое плечо, оказавшись за спинами нападавших.
Оппозиционеры по инерции наскочили друг на друга. Двое упали.
— Бей его! — истошно заорала толстая бабища в огромных очках и метнула в Рокотова сумочку.
Та пролетела в паре метров от биолога и шлепнулась на траву.
Упавших подняли товарищи, и толпа агрессивно двинулась на Влада.
— Вот мне интересно, — спокойно спросил Рокотов, — чего это вы ко мне прицепились?
— Сексот! — тоненько крикнула толстая бабища.
— Гэбэшник! — взревел перепачканный в грязи молодой парнишка.
— Москаль! — неожиданно громко и отчетливо произнес очнувшийся на секунду Педюк.
— Да мы тебя на куски порежем! — у двоих в руках сверкнули ножи.
«Бакланы, — констатировал Влад и плавно сдвинулся в сторону, уходя на левый фланг растянувшихся цепью оппозиционеров, — мозги заклинило напрочь. Придется бежать. Одному мне с ними не справиться...»
Самый смелый внезапно рванулся вперед и оказался в метре от Рокотова.
Мелькнула рука с растопыренными пальцами, будто нападавший намеревался дать противнику пощечину.
На полпути кисть переоценившего свои силы оппозиционера встретилась с ладонью тренированного бойца. Доля секунды — и средний и указательный пальцы оказались в захвате. Влад немного поддернул парнишку на себя и резким движением сломал оба пальца у основания кисти. Оппозиционер упал ничком на землю. Но на полпути его перекошенное от боли лицо встретилось с предусмотрительно выставленным Рокотовым коленом, в которое юный «борец с режимом» впечатался переносицей. Без сознания он рухнул на дорожку.
Биолог сделал шаг назад.
— Сволочь! — патетически воскликнула толстуха и повернулась к парням. — Чего ж вы ждете?!
На Влада кинулся самый здоровый, держа в вытянутой руке складной охотничий нож.
Татьяна Прутько накрутила на палец локон давно не мытых волос и задумчиво уставилась на лежащие перед ней краткие биографические справки.
Листов бумаги было девять.
В верхнем правом углу каждого листа была наклеена фотография «соискательницы» сексуальных домогательств Президента. С черно белых снимков таращились разномастные мордочки, объединенные лишь одним — у всех в глазах читался правозащитный задор.
Иосиф Серевич вопросительно посмотрел на Прутько.
— Ну?
— Не нукай, не запряг, — недовольно бормотнула Татьяна.
— Ты решать что нибудь будешь?
— Буду, буду, отстань...
— Давай быстрее. Мне еще материалы в послезавтрашний номер проглядеть надо.
— Я не могу так, с кондачка...
— А сама не желаешь поискать девушек? — язвительно осведомился главный редактор «Народной доли». — Митинг уже послезавтра. Если мы ничего сейчас не решим, то упустим прекрасную возможность выставить Луку извращенцем и маньяком.
— Время еще есть...
— Тебе это только кажется. Мне надо знать сегодня, чтобы успеть подготовить интервью с ними.
— А они согласятся?
— Опять двадцать пять! Я ж тебе уже сказал, что Вячорка с ними провел беседу. Согласны все. Но девять жертв — это многовато. Выберем двух, и дело с концом. Остальных подключим позже...
— Эта щекотихинская идея мне не очень... — призналась Прутько. — Доказать, что Лука затаскивал баб в постель, трудно...
— Да при чем тут это! — вскипел Серевич. — Пусть он доказывает, что этого не делал. Наша задача — протолкнуть материал. А послезавтра в момент его выступления мы запустим этих баб в первые ряды. То то смеху будет!
— А менты?
— Что — «менты»?
— Задержат и признанку выбьют.
— Не задержит их никто! Там рядом будут группы НТВ и западников. Все просчитано давно. Как Лука рот откроет, так бабы поднимут крик. У четверых из них есть дети. Маленькие. Вот и начнутся вопли про брошенных чад... Если все удачно пройдет, мы иск в Страсбург организуем. Или в Гаагу. Типа, от имени обесчещенных женщин. Тогда Луку ни в одну европейскую страну не пустят.
— Красиво говоришь...
— Слушай, Таня, не тяни. От тебя одно надо — пальцем ткнуть и данные этих баб к себе записать. Чтоб от правозащитников выступить. Не хочешь, тогда я к Потупчику пойду. Он же у вас председатель наблюдательного совета...
— Вячорка с Худыко вопрос согласовал?
— Естественно...
— А с Поздняковичем?
— Слушай, на кой нам этот Позднякович, а? Он только формально лидер у народнофронтовцев, ты же знаешь... Сам в Польше живет, сюда носа не кажет. В «БНФ» все Худыко решает. Вот с ним Вячорка и говорил.
Прутько провела пальцем по прыщавой щеке. Номинальный глава «Белорусского Народного Фронта» действительно обосновался в Польше. Но не потому, что на родине ему грозили какие нибудь неприятности, а по более прозаической причине. У Поздняковича в Польше был налажен бизнес по транзиту угнанных в Европе автомобилей, и он не хотел оставлять свое предприятие без присмотра.
У Прутько в фирму Поздняковича были вложены средства. И ей следовало поддерживать с ним дружеские отношения. Иначе в один прекрасный день ей заявят, что деньги пропали. Наезжать же после такого заявления на Поздняковича не только бессмысленно, но и опасно. Ибо курирующие автомобильный бизнес чеченцы предпочтут по быстрому замочить Татьяну, а не выслушивать ее претензии.