Я почувствовала, как луч солнца обжег кожу кисти. Через несколько минут в этом месте она покраснеет. В жизни за все надо платить. Даже за небольшую демонстрацию перед Кириллом мне придется расплатиться болью, к которой я за столько лет уже привыкла.
- Все хорошо? - напряженно поинтересовался Кирилл.
Милосердов заметил мое оцепенение и теперь сам выглядел насторожено.
- Пока да.
Я чувствовала, как сотни горячих лучей врезаются в кожу, оставляя на ней неизгладимый след. Можно ли чувствовать, как тепловая энергия струится по телу, проникая до самого сердца? Можно, если от этого зависит твоя жизнь. Когда каждый солнечный поцелуй неминуемо превратится в маленький островок боли, долго и мучительно заживающий.
- Что значит пока? Лана, ты меня пугаешь.
Кирилл посмотрел на меня, но пока прошло слишком мало времени, чтобы реакция началась. У меня есть несколько минут, прежде чем кожа покроется солнечными ожогами.
- У меня повышенная чувствительность, - я почувствовала, как загорелась правая щека.
Ну все, началось.
- И что это значит? - Милосердов заметно нервничал.
- Мне нельзя показываться на солнце без определенных средств защиты, - спокойным тоном пояснила я.
- Но ты только что в машине стерла макияж, - Кирилл принялся отчаянно жестикулировать, не сводя с меня напряженного взгляда.
- Чтобы ты убедился в моей честности.
- Причинение себя вреда ты называешь честностью? Лана, даже капля моего недоверия не стоит всего этого безобразия, - быстро схватив с переднего сиденья машины платок и перчатки, он протянул их мне, но было уже поздно.
Я поняла это по выражению лица Кирилла, на котором за секунду промелькнул весь спектр эмоций от непонимания до дикого ужаса. Мужчина уставился на наполненные жидкостью волдыри, как грибы вырастающие на моей руке.
- Что это, черт возьми! - взревел он и, схватив меня за локоть, потащил по тротуару к деревьям.
- Мне больно, - вскрикнула я, когда его пальцы впились в мою кожу.
- Извини, - Кирилл ослабил хватку. - Так что это?
В тени деревьев царил полумрак, но даже несколько минут на солнце запустили цепную реакцию.
- Ожоги, - я равнодушно посмотрела на свою руку.
- Господи, и на лице! - сгримасничал Кирилл и осторожно коснулся пальцами моей горящей щеки. Я поморщилась, и он тут же отдернул руку. - Больно? - поинтересовался Милосердов и могу поклясться, в его голосе послышались заботливые нотки.
- Не очень. С возрастом кожа грубеет. Сейчас просто жжет. Я - человек, который никогда не поедет на юг, - улыбнулась я, сводя произошедшее в шутку, но Кирилл не оценил моего оптимизма.
- Пошли!
Он накинул мне на голову платок и заставил одеть перчатки. Когда Кирилл взял меня за руку, неосторожно коснувшись обожженного участка, я вздрогнула, и он тут же перехватил выше.
- Куда мы идем? - уточнила я.
Милосердов заставил меня буквально бежать. Кирилл несся по улице, заслоняя меня своим телом от открытых солнечных лучей.
- В аптеку, - сквозь зубы процедил он.
Глава 23
Заставив меня купить в аптеке все и даже больше, Кирилл такими же окольными путями потащил меня к машине. Перегнав ее на подземную парковку, он обернулся ко мне. Все это время я сидела в каком-то немом оцепенении. Как произошло, что Кирилл касался моей руки, обнимал за плечи, всматривался в мое лицо, и у него не промелькнуло и тени отвращения? Воистину у мужа Дианы невероятно крепкие нервы!
- Как твои руки? - он осторожно снял перчатки и сгримасничал, заметив коричневые пятна солнечных ожогов. - Что ты обычно используешь? - Кирилл сосредоточенно перебирал тюбики с лекарствами.
- Вот это и это. Давай я сама.
Кирилл не возражал.
Смазав ожоги на руках, я посмотрелась в зеркало. Лицо не пострадало, но правая щека горела. Ее тоже обработала и закинула оставшиеся лекарства в бардачок.