Его пальцы стирали мои слезы со щек, его губы шептали нежные слова, предназначенные другой женщине.
- Ты все равно ее любишь. Я поняла это в первую нашу встречу, - распахнула глаза, посмотрев на любимого, принадлежащего другой.
- Не люблю, - Кирилл упрямо мотнул головой. – Я буду с Дианой пока она не поправится, а потом разведусь. Я обещаю, Лана.
- А как же Тим? – напоминаю и Кирилл болезненно хмурится. – Ребенок не игрушка. Ему нужны мама и папа.
- Вот именно, - он сгримасничал. – Диану никогда не интересовал ребенок, я тебе это уже не раз говорил. Нам нужна ты. Но, если не хочешь, я не могу настаивать.
Он отступил, но легче не стало. Наоборот показалось, что меня лишили кого-то очень дорогого и родного. В дверь снова постучали и тут же открыли. В комнату с радостным визгом ворвался Тим и так же резко остановился, заметив раскрытый чемодан и разбросанные вещи.
Дети слишком тонко чувствуют состояние нас, взрослых. От ребенка не укрылось мое заплаканное лицо, хмурый Кирилл и вообще вся эта атмосфера скорого отъезда.
- Ты уезжаешь? – он попятился к двери. Всю веселость как рукой сняло.
- Тим, - я протянула к нему руки, но он громко шмыгнул носом и выскочил из комнаты. Услышала, как громко хлопнула дверь его комнаты и вздрогнула.
Глава 38
- Надо ему все объяснить, - я попыталась было кинуться за ребенком, но Кирилл остановил.
- Не надо, Лан. Он ребенок, что ты ему скажешь? Что его мама снова уезжает в неизвестном направлении на неопределенный срок? Лучше оставь как есть. Собирайся, а я ему потом все объясню.
Милосердов вышел, а я без сил опустилась на кровать. Вроде бы поступаю правильно, по совести, но ощущение такое, что предаю кого-то. Кирилла, Тима или свое измученное сердце. Что-то в последнее время оно стало меня подводить.
Упаковав чемодан, я спустилась вниз. Кирилл с сыном внизу смотрели мультики, няня уже ушла. Услышав мои шаги двое мужчин: большой и маленький, как по команде посмотрели на меня и так же одновременно отвернулись. Я стала в доме тенью. Бледной и никому не нужной.
Войдя на кухню, закрыла за собой дверь и позвонила родителям.
- Ланочка, детка, как ты дорогая? – запричитала мама. – У тебя все хорошо.
- У меня все хорошо, - словно робот я повторила последние слова, - а вот у Дианы…
- Ты знаешь где она? – нетерпеливо перебила мама.
- Знаю. Я ее нашла. Мам, - я старалась говорить как можно мягче и тактичней, - она в больнице у Сергея Ивановича. У нее то же самое обострение, что было у меня в детстве.
Пока мама охала и причитала, я скупо отвечала на ее расспросы.
- Волосы Дианы тоже потеряли пигмент, - призналась я, и в трубке на несколько секунд воцарилась тишина.
- Мы с отцом завтра выезжаем. Встреть нас на вокзале в двенадцать, - и мама отключилась.
Вот те на! Ни ответа, ни привета. И почему она решила, что я в Москве? А если и в Москве, почему мама не удивилась? И эта странная просьба поразительно похожая на приказ о встрече на вокзале.
Пока я размышляла, на кухне появился Кирилл.
- Ну что, собралась?
Это упрек или любопытство?
- Вроде да.
- Родителям позвонила?
- Завтра приедут. Попросили в двенадцать встретить на Белорусском вокзале.
- Встретим, - кивнул Кирилл и быстро глянул на меня, - если ты не против.
- Встретим, - повторила я эхом.
- Тиму почитал книжку, и он лег спать, - сообщил Милосердов, садясь за стол.
Сердце кольнула острая игла обиды. Тим обычно меня просил почитать, а сегодня выбрал Кирилла. Расстроен, что его мама уезжает. Ребенку ведь не объяснить, что женщин, похожих на маму может быть несколько.
- Есть будешь? – заглянула в холодильник, решая, что бы такого приготовить. Чтобы быстро и не хлопотно.
- Не знаю, - Кирилл распахнул окно. В комнату ворвался душный летний воздух.
- А вино будешь? – достала из холодильнику начатую бутылку красного сухого.
- Буду. И что-нибудь бы поел.
На скорую руку приготовила омлет с беконом, колбасой и кусочками помидоров. Кирилл разлил вино по бокалам.