— А ты приехала и получила отворот поворот?
За светлыми волосами мне было не видно милого лица. Василиса нервно теребила льняную салфетку, а потом я заметил, как на ткани образовываются маленькие островки влаги.
Протянул ладонь и положил сверху на ее прохладные руки с измученной салфеткой. Она подняла голову. По щекам текли слезы.
— Извините. Я больше не буду, обещаю, – выпутавшись из захвата моей ладони, порывистым движением вытерла влагу с глаз и щек.
— Что была дальше? Рассказывай.
— Брат маме на лечение денег не дал. Сказал, что у него сложные времена. А его новая жена хвасталась новыми шмотками, словно назло. А когда брат с утра на работу уехал, она меня из квартиры выставила. Сказала: «Погостила и хватит. Нам приживалки не нужны. У нас планы на Новый год и ты в них не входишь». А я ведь не для себя просила, для мамы… Он же все-таки сын. А обратный билет у меня только на второе число. А денег на номер в гостинице нет. Вот я и сидела на остановке, думала что делать. Звонила брату, а он сбрасывал. Думала будет ехать домой, меня увидит…
— Много раз звонила? – спросил охрипшим голосом.
— Раз тридцать, наверное, – и опять всхлип и слезинка покатилась по щеке. — А вы хороший и очень добрый. И животных любите. А еще вы очень красивый. Я таких как вы, только в кино видела, – успокаиваясь, выдохнула. Потом поняла что сболтнула и опять засмущалась.
Я улыбнулся.
С..ка. Да, я на седьмом небе от счастья. «Красивый… Я бля… оказывается красивый. Добрый и хороший. Знала бы ты Белоснежка какой я хороший. Как я вчера жарил свою секретаршу в своем же кабинете во все дырки». И так тоскливо стало от этих воспоминаний. Так мерзко. А хотелось чистоты. Хотелось вот этих нежных рук, пухлых губ. И слушать ее сутками. Просто забурится куда-нибудь. Где будет только она со своей детской непосредственностью. Мы будем трахаться, пить вино… Нет. Мы будем заниматься любовью, пить вино и есть картошку с жареным мясом.
Подошла официантка с подносом и стала расставлять тарелки. В нос ударил будоражащий запах мяса и я сглотнул слюну. Когда девушка потянулась за бутылкой вина, чтобы налить нам по бокалам, я жестом ее остановил.
Когда брюнетка удалилась, я разлил вино по бокалам и поднял свой.
— Бери, – кивнул я на бокал. — Давай выпьем за тебя и за наступающий Новый год. А еще я предлагаю тебе отметить этот праздник со мной.
— Вы правда этого хотите?
— Василиса, давай мы сейчас выпьем на брудершафт? И ты перестаешь мне выкать.
Белоснежка опять покраснела.
— Обычно после этого положено целоваться, – выпалила она.
— А ты хочешь? – сердце екнуло, а кое-что другое напряглось и стало подниматься.
— Я? Нет. Что вы. Я ничего не хотела. Правда. Только вы не подумайте. Просто обычно так делают. Ну, вы поняли. А что вы так смотрите?
— Пьем вино и переходим на «ты», – пытался не рассмеяться, быстро проговорил. — Мясо остывает.
Белоснежка пила с таком наслаждение, что у меня в брюках, совсем стало тесно. Выпила все вино и поставила пустой бокал на стол. Взяла вилку, нож и приступила к еде. С каким же аппетитом она ела. Я просто смотрел как приклеенный и не мог оторваться.
— А вы почему не едите? – проговорила она, откусывая кусок картошки.
— Вроде мы уже перешли на «ты». И еще. Василис, по сложившейся традиции, ты получается, должна мне поцелуй.
Глава 4
После ресторана мы заехали в супермаркет и в отделе «все для животных» затарились всем необходимым для мелкого.
— Так как ты его назовешь? – спросил, выходя из дверей магазина.
Олег шустро подлетел, забрал пакеты с «провизией» и метнулся к багажнику.
— Тимофей, Кузя, Мурзик, – стала перечислять клички, задорно улыбаясь. — А вам какие имена нравятся?
— Василиса, тебе, а не вам.
— Мне пока еще неловко. Дайте, немного времени привыкнуть, – подошла к машине.