Дело доходило до кулаков.
Впрочем, пустозвонство все это. Никто не знал, о чем думает сам Грозный, как он относится к предложенному сеймом. Знали лишь одно: вторую встречу с коронными вельможами и литовскими посланцами царь наметил через неделю, где скажет главе делегации Гарабурде свое слово. Совета же царь ни с кем не держал, поэтому думай сколько заблагорассудится, думки твои так и останутся при тебе. Так же как и споры.
Но несмотря ни на что, Малюта не отступился от Годунова с Богданом и принудил их высказать свое мнение. Малюта очень надеялся на то, что Грозный все же позовет его в комнату для тайных бесед.
Предчувствие не подвело тайного советника, царь самолично сказал ему:
— Завтра заутреню отстоим в моей церкви, а помолясь, побеседуем.
Такого еще не бывало, чтобы царь не один молился в своей домашней церкви. Выходит, серьезно задумался самодержец Российский, получивший возможность добавить к своим титулам еще и королевский. Поэтому Малюте нужно было все ох как взвесить, чтобы не попасть в ощип.
Еще и еще раз Скуратов выслушивал мнения разных чинов как из дворовых, так и из думных, обобщая их, выбирая разумное, и все же самыми приемлемыми показались ему размышления Бориса Годунова: не отказываться от приглашения, но поставить такие условия, чтобы никакие выгоды не последовали для Польши и Литвы после избрания русского царя на их престолы.
А вот Богдан не показал ума государственного. Ничем он не отличился от десятков других дворовых. Отрицая в основе своей саму возможность принять просьбу польского сейма, ничего толкового о том, как это сделать, не сказал. Лишь одно разумное вырвалось у него:
— Избранный на сейме — не самодержец. Он будет связан по рукам и ногам.
Вот это — лыко в строку. При разговоре с царем необходимо, чтобы взыграло его властолюбие. Да так подвести, будто сказано между делом, не как о главном.
Еще одну важную мысль вынес Малюта из бесед с дворовыми, даже не очень влиятельными, но умными: шведов нужно гнать из Прибалтики взашей, иначе они перекроют в конце концов всю нашу торговлю по Балтийскому морю. А если шведов победить, то и Польша иной станет. Не будет нахально звать нашего царя в сейм на выборы, а по доброй воле сама войдет в состав Русского государства. Вот тогда образуется действительно могучая держава, перед которой все остальные, и славянские, и неславянские страны Европы преклонят колена.
Сам же Малюта намеревался напомнить Ивану Васильевичу о королеве английской Елизавете, ибо дружба с Англией во много раз выгодней для Руси, чем вассальность лукавой и лживой Польши, готовой доить Русь без всякого стеснения.
В назначенный час Малюту встретил духовник царев и повел его в домашнюю церковь, вход в которую через комнату для тайных бесед. Грозный уже молился, отбивая поклоны и размашисто крестясь. Малюта встал рядом с ним и тоже зашептал славицу Господу. Молить же его о чем, он не знал. О том, чтобы вразумил царя Ивана Васильевича поступить на пользу Руси, а не своему интересу? Но где грань между интересом царской династии и державой? Вот Малюта и крестился, шепча машинально: «Отче наш иже еси на небеси. Да славится имя твое, да прийдет царство Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земле…»
Вот, наконец, благословясь у царева духовника, они вышли из церкви и, усевшись друг против друга на лавках, смиренно сложили руки на коленях, как бы продолжая духовный разговор с Господом.
Скуратов терпеливо ждал первого слова Ивана Васильевича, первого его вопроса, но тот, казалось, не решался его задать. Но время все же настало:
— Как ты, верный советник мой, рассудишь о сватовстве меня или сына Федора на королевство Польское?
— Какие их условия? В точности мне пока они не ведомы. Не осмелился я без твоего слова, государь, приставить к ним своего соглядатая. Посчитал осудительным.
Он явно лукавил. Он не был бы Малютой, если бы не имел тайных агентов повсюду. В польской делегации он уже успел подкупить двоих, близких к главе их, пану Гарабурде, но зачем царю знать об этом? Пусть сам расскажет.
Грозный хмыкнул, не поверив главе Тайного сыска, но все же начал исповедоваться.
Малюта — весь внимание. Будто все для него внове. Когда же царь закончил пересказ условий «сватов», Малюта с просьбой:
— Дозволь, государь, уточнить непонятное?
— Затем и позвал, чтоб совет иметь, а какой совет, если не все ясно советчику.
— Посольский приказ тебе поведал или сами ляшские вельможи, что не тебя одного или сына твоего Федора представят на выбор короля в сейм? Это, думаю, важно.