«Опекуном назначит! Иное не может быть!»
Он не думал даже, что царь может еще долго жить, Борис Годунов исполнит задуманное, не останавливаясь ни перед чем. Вот тогда, на смертном одре, раскроет государю глаза на коварство вторгшегося в их семью, и тот отдаст в его, Богдана, руки судьбу малолетнего царя Дмитрия.
Не строить бы воздушные замки, а вдуматься в услышанное и насторожить Грозного, но он не сделал этого и ошибся. Кому-то еще проговорился царь, ибо об этом решении стало известно Годунову и тот поспешил удостовериться, встретившись с Богданом.
Теперь настало время темнить оружничему.
— Переговоры? Нет, не окончены. Прерваны на малое время. Вот прибудут волхвы и колдуны, предскажут судьбу царя-батюшки, вот тогда будет его последнее слово.
— Они должны предсказать одно. Иного не может быть.
— У них свои боги, каким они служат. Мы с тобой им не указ.
— А что с Нагой и царевичем Дмитрием?
— В раздумьях царь. И так прикидывал, и эдак, но пока ничего определенного не сказал.
— Но я слышал…
— От кого? Верить можно только словам самого. Вот когда скажет он, тогда не слух, а правда.
— Не поздно ли будет тогда?
Уехал Борис от Бельского осерчавший, хотя всячески пытался притвориться удовлетворенным беседой, но Богдан понял, что ничто не остановит коварного стяжателя. Своего добьется.
«Посмотрим. Я тоже не стану дремать. Постараюсь вырвать маховые перья из крыльев».
Только не получалось это. Как повыдергаешь, если Грозный ухом не ведет, слушая доносы оружничего.
— Государь, Борис Годунов часто видится с твоим духовником Федосеем Вяткой. Очень часто. Беседуют часами. Дозволь дознаться?
— Пусть его.
Иной доклад:
— Твой лекарь Иоганн Эйлоф и Борис Годунов часто и подолгу шушукаются, так мне доносит тайный дьяк. Всегда наедине. Дьяк никак не может узнать, о чем их долгие разговоры.
— Ну, и не нужно. Пусть шушукаются.
А когда Хлопок привез в Москву волхвов и колдунов, Борис сразу же узнал об этом и уже на второй день посетил их. Раньше самого Богдана. Вот тогда, пытаясь понять, откуда Годунову стало известно о волхвах, заподозрил Бельский своего кравчего. Однако не уверился в этом окончательно. Подумал:
«Может, все же не он, а тайный дьяк?»
Остановился на том, что скорее всего это дело рук тайного дьяка, хотя сомнения по поводу Тимофея остались, поэтому определил впредь вести себя с ним более осторожно.
О посещении колдунов и волхвов Годуновым Бельский тоже доложил царю, надеясь получить позволение для сыска.
— Тайно я их доставил, а он узнал.
— Стало быть, не совсем тайно. Оплошка у тебя случилась.
Вот это — под девятое ребро. Не приказ дознаться, откуда утекает тайна, а прямое обвинение его, оружничего. Худо дело.
А царь с вопросом:
— Ты лучше доложи, что предсказали волхвы и колдуны?
— Попросили пару дней. Со своими богами посоветуются, положение звезд изучат, к магии обратятся.
Он сказал правду. Осанистый муж средних лет, одетый просторно, со множеством волнистых складок, в каждой из которой — мудрость Правосудного бога, с золотой цепью на груди, как символом единения всех мыслей в одно целое, назвал себя хранителем бога Прова, правосудного и неподкупного, и определил срок так:
— Каждый из волхвов обратится к своему богу, хранителем какого он есть, колдуны поведут дело по своему разумению, по магиям своим, затем время нужно — свести все мнения в единое. Это право бога Прова. Без двух дней, боярин, не обойтись. И чтобы никто нам не мешал. Ни единая нога не ступала бы через порог. Ни еды, ни питья нам не нужно приносить. Пусть лишь сурьи в избытке поставят. Сегодня же.
Сурья — та же медовуха, только еще на солнце выдержанная какое-то время. Оттого, видимо, предки славяноруссов, а затем и сами славяноруссы почитали ее божественным напитком, да и называли этот напиток именем бога Солнца — Сурьи. Но Богдан имел лишь туманное представление о сурье, поэтому расспросил о ней хранителя бога Прова, как она готовится, а узнавши, повелел вкатить волхвам и колдунам целую бочку, подержав ее остаток дня на солнце. Пусть пьют во славу своих богов и готовят ответ, что ждет царя в будущем.
Об ответе Бельский не беспокоился. Что ему скажут, то он и передаст.
В условленный день пошел в особняк, выделенный гостям почти рядом с Чудовым монастырем, потешаясь, как и в первый свой поход над тем, что единобожники и многобожники живут чуть не бок о бок, а земля не разверзлась. И в самом деле — потешно.