— Пожалуй, верное твое слово. Подождем.
Вроде бы вполне согласился царь с доводами своего оружничего, но по тону (а Богдан изучил царя хорошо) голоса почувствовалось, что у царя возникло какое-то подозрение.
Вот так всегда: лихо в одиночку не ходит.
— Я, государь, каждый день буду поторапливать волхвов с колдунами. Если начнут слишком затягивать, пугну пыточной.
Он и в самом деле ходил в особняк близ Чудова монастыря не только для отвода глаз, но ради любопытства. Он хорошо знал родословную Бельских, во всех подробностях знал историю князей Бельских, хотя сам был не из главной ветви славного древа родового; знал он в какой-то мере историю своей страны, а вот прошлое Руси, единой с Киевом, вернее, во главе с Киевом, для него — глухой лес. А о проклятии рода великого князя Владимира и его потомков вовсе не слышал. Вот теперь открылась у него возможность из уст хранителя бога Прова, из уст хранителей других богов услышать не искаженное в угоду правителям прошлое Руси, прошлое славяноруссов.
И первое, что его поразило: князь Рюрик, основатель славной, как ему говорили, династии, не из викингов, а варяг из венедов новгородско-псковской ветви славяноруссов.
— Рюрик, прежде так именовали соколов-шестокрыльцев, да и теперь в иных местах не забыли то имя соколиное, с дружиной своей варяжил на Янтарном берегу. В давние века венеды пришли из Адрии. Они — от финикийской ветви, потому умелые торговцы и мореходы. Их главный город, Венеда, процветал, а край вольный, подвластный лишь вечевому собранию и выбранным на нем посадникам, благоденствовал. Соседние народы звали этот край Волынью. Так именуют ту землю и поныне. Увы, богатство и вольность порождают беспечность. Не избежали этого и венеды, не смогли отстоять свое счастье мечом, когда на них напали алчные соседи. Бежали венеды берегом моря на восток. Облюбовав добрые места, они основали Псков и Новгород, Новую Руссу и другие города, а порядки завели в них, как в Волыни. По законам вече. Лет через полтараста, собравшись с силой, собралась часть венедов отбить свою землю на Янтарном берегу. Отбила. Но и Новгород со Псковом остались. С Янтарного берега возобновился торг, охрану которого взяли наемные дружины варяжские. Не ясно, кто такие варяги? Охранники по-теперешнему. Варяги охраняли порты, охраняли торговые суда. Они имелись во всех странах, какие вели торг морем, пока не отпала в них необходимость. Так вот, князь Рюрик, сам из венедов и дружина в основном из венедов, варяжил на Янтарном берегу, а в женах у него была дочь Новгородского князя Борзосмысла. У того не было сыновей. Вот тогда вече, пресекая распри за право княжить в Новгороде, решила звать Сокола-шестокрыльца. Своего, единокровного им венеда. Как род Рюриковичей оказался в Киеве? У Рюрика служил любимец его, Олег, не весть какого рода и племени. Из наемных. Смышлен, как оставлена о нем молва, и храбр. До безумия храбр. В дружине он был вторым после Рюрика. Когда Рюрик скончался, оставив сына Игоря, хватка Олега вылезла наружу. Алчность же его, властолюбие толкнули на кровопролитие. Он присвоил себе власть над Новгородом, затем повел дружину на грабежи в поход. Убив в Киеве князей Аскольда и Дира, посадил там сына Рюрика, чтобы, воротившись в Новгород, самому единолично править славной и богатой землей. Боги не дали свершиться коварному замыслу, наказали за убийство Киевских князей. Умертвили укусом змеи. Никто нынче не знает, где его могила. А Игорь так и остался сидеть в Киеве, красивом и богатом городе, через который шел торг всей Русской земли с Заморьем по Днепру и Русскому морю.
Долго еще рассказывал хранитель бога Прова, отвечая на вопросы о сложных, доходивших порой до враждебности, взаимоотношениях Новгорода и Киева, победителем из которых вышел Киев, и вот тогда, на Священной Горе князь Владимир возвел главную кумирню всей Русской земли. Возле нее встал во весь свой богатырский рост могучий бог Перун. Семь негасимых костров горели вокруг златоглавого кумира бога Перуна. Вот за это великий князь всей Руси Владимир прозван был Красным Солнышком.
— Выходит, не проклинали его, а преклонялись перед ним? А ты сказывал прежде, будто и он сам, и род его проклят волхвами. За что? Он же им благоволил.