— Диляфруз, — растерянно начал он, не отрывая глаз от портрета, — я перед вами… вы меня… считаете….
Девушка, и без того удивленная его неожиданным, к тому же поздним приходом, — ведь они едва знакомы друг с другом, — была напугана и странным взглядом Мансура, устремленным на портрет ее сестры, и бессвязным началом разговора. Она растерянно приложила палец к губам, давая знак Мансуру, чтоб помолчал, затем тихонько и безмолвно покачала головой. Ее глаза наполнились слезами. Мансур понял, что говорить следует со всей осторожностью.
— Гульшагида сообщила мне о какой-то странной записке, — продолжил он после паузы. — Меня очень взволновало это… Мне ведь нужно… понимаете?..
— Я тоже получила от нее письмо, — несколько успокаиваясь, сказала Диляфруз. — Да, сестра действительно оставила записку… очень, очень странную… Если хотите ознакомиться, вот она…
Диляфруз раскрыла лежавшую на столе книгу. Нашла записку, вложенную между страницами.
С волнением Мансур развернул бумажку. Там было всего десяток строк, написанных по-татарски:
«Милая моя Диляфруз!
Я тебя сегодня очень ждала. Ты была мне крайне нужна. Почему не пришла? Ко мне в палату вчера наведался С. Он своими советами поверг меня в еще большее смятение. Теперь я уже не знаю, кому верить. На Мансура Абузаровича я смотрела как на последнюю свою надежду. А вот С. считает его неопытным… Зачем он все это рассказал мне? Если бы я ничего не знала о Мансуре, мне было бы легче, спокойней. Может, переведешь меня в другую больницу?.. Но если мне даже суждено умереть, я не соглашусь, чтобы операцию делал Янгура, этот человек…»
Записка осталась неоконченной. Видимо, что-то помешало больной или у нее просто не хватило сил продолжать.
Мансур долго сидел молча, нахмурив брови. Наконец спросил:
— Вы уверены, что это писала Дильбар-ханум?
— Да, это, безусловно, почерк моей сестры.
— Она после ничего не говорила вам о том, что именно хотела сообщить в конце записки?
— Нет, я в тот день и вечер не могла навестить ее, дежурила у тяжелобольного. А наутро было уже поздно. Я так сожалею теперь… — Глаза Диляфруз опять заволоклись слезами.
— А что за человек скрыт за буквой С.?.. Вы догадываетесь?
— Догадываюсь… — Диляфруз опустила глаза. — Наш общий знакомый… Нельзя похвалиться этим знакомством… Мне было бы очень тяжело назвать его. Он оказался непорядочным человеком… А между тем…
Мансур задумался. Возможно, эта записка была начата еще перед тем, как Мансур, по просьбе самой Дильбар, заходил к ней в палату? Вполне допустимо, что записка осталась неоконченной и неотосланной только потому, что больная, впервые увидев Мансура, в какой-то мере освободилась от своих мучительных сомнений и решила довериться молодому хирургу, несмотря на происки таинственного С. Должно быть, права Гульшагида, — эта бедная женщина потратила остатки душевных сил в сомнениях и раздумиях над своей судьбой.
— Можно мне взять записку? — нерешительно спросил Мансур.
— Возьмите, — неожиданно легко согласилась Диляфруз. Но от дальнейшего разговора уклонилась: — Мы сможем еще раз побеседовать, если понадобится, но на сегодня довольно, Мансур-абы, — шепотом проговорила она. — Мой хозяин — человек старых нравов. Вот — вы уйдете, он непременно начнет допытываться: кто, мол, приходил так поздно? Зачем?.. Не исключено — он даже подслушивал наш разговор. Пойдемте — я провожу вас, а то опять заблудитесь…
Выйдя на темную улицу, Мансур понял, какие неприятности он может причинить Диляфруз, — а возможно, уже причинил, — своим неурочным приходом. В мещанской среде еще много предрассудков. Он начал было извиняться.
Но девушка остановила его:
— Сейчас повернете за угол. Там трамвайная остановка. До свидания.
— Как же вы обратно, одна? — забеспокоился Мансур.
— Ничего, я привыкла. Мне еще надо зайти к зятю. Вон, видите, в доме напротив, на втором этаже в окне светится синий абажур? Это в его квартире.
С каким-то странным, смятенным чувством Мансур посмотрел на это окно.
— Позвоните мне в больницу, и мы условимся, где встретиться следующий раз, — напоследок сказала Диляфруз.
На следующий же день Мансур показал своему другу Юматше Ахметшину записку, взятую у Диляфруз.
Как и следовало ожидать, Юматша, прочитав записку, прежде всего спросил:
— Ты узнал, кто это С.?
— Какой-то их общий знакомый… А кто — Диляфруз отказалась назвать.