Вернулась на кухню, в ступоре рассматривая оставленную морковь и понимая, что нужно доделать начатое, а моральных сил уже нет. Хотелось прилечь рядом со своими спасенными и подождать либо спасения, либо службы спасения, которая вскроет автогеном дверь и обнаружит разлагающиеся тела…
Ах да. Улиток жалко.
Посидев на стуле и посмотрев по сторонам, Лина все же принялась за морковное пюре, раздумывая, зачем это все, ведь все настолько же бессмысленно, как и купленные на последние деньги лекарства. Надо было оставить всех на месте и не мучиться сейчас от неопределенности. А если камеры все-таки работают? А если Ленка догадается, в чем дело? А если они все тут перемрут по очереди, потому что не выдержат таких условий? А если…
Бесконечные условности возможного будущего. Но пока оставалось принять лекарство, сделать пюре и ждать развязки.
Глава 5
Бог мой, это лишь сон, Бог мой, какой страшный сон. Сломано все, Разрушено все (Сплин "Сломано все")
Сквозь сон Лине показалось, что она не слышит одно из дыханий. Романова долго не могла уснуть, мучаясь тревожной бессонницей: ей казалось, что если уснет, дыхание всех в комнате остановится. И вот, когда сон все же сморил измотанный внутренней истерикой организм, отдых не принес покоя, мучая кошмарами.
Лина присела на постели, разминая ноющее правое плечо, которое особенно пострадало после переноса тяжестей. Спазмирующая боль заставила тихо зашипеть, процеживая воздух сквозь зубы. За окном занимались предрассветные сумерки, – около четырех утра, как показывали негромко тикавшие часы на стене. Стерев слезы, девушка пошарила в сумке, стоявшей рядом, и извлекла оттуда успокоительное. Хлебнула, не разбавляя, и устало привалилась боком к стене, ощущая виском шероховатость старых мягких обоев. Отпустило. Шмыгнула носом, стирая еще одну порцию слез.
Акацуки спали в тех же позах, что и несколько часов назад. Нужно растереть части тела каждому и перевернуть в другое положение. Кисаме и Какудзу уже заработали себе небольшие ранки на спинах, очень похожие на пролежни.
Мысли о деле отвлекли от истерики и от боли внизу живота.
Высохшая рука коснулась ее ладони, бессильно лежавшей поверх вязанных свитеров, которыми она укрылась, так как одеяла уже были пристроены. Лина повернула голову, натыкаясь на взгляд Нагато.
- Если слезы закончатся, лекарства уже не помогут, - попыталась пошутить Лина, ободряя то ли его, то ли себя. Пальцы-кости попытались сжать ее руку. – Все хорошо, - верить человеку, который говорит это со слезами, струящимися по обеим щекам, очень сложно. – Правда, глупо с моей стороны – спасти десятерых из психушки, а потом страдать от собственного бессилия? – перестала кривить душой перед собой девушка. – Нужно поесть, Нагато, - мягко сказала она ему, осторожно накрыв его руку своей. – Совсем немного, пару ложек для начала, но это необходимо. Я надеюсь, что сегодня в себя придут все. – Помолчала и посмотрела на кровать, где спал Орочимару. – Кроме него. Он больше никогда не придет в себя.
Узумаки проследил, как девушка с пустыми глазами поднялась на ноги и ушла за дверь, где принялась тихо шуметь посудой, звякая ею друг о друга. Чувствовал он себя значительно лучше, чем вчера, и однозначно, что скоро совсем поправится, а уж быть в истощении ему не привыкать. Лишь бы удалось вернуться в свой мир из этого жестокого техногенного мира. Но, пожалуй, стоило бы спасти и эту девушку, потому что ничего хорошего ей тут не светит.
…Лина открыла холодильник, натыкаясь взглядом на ряд из трех пузатых бутылочек коньяка. Она их хранила, чтобы делать настойки из трав. Теперь – да. Она еще помнила горьковато-приторный вкус, имеющий странное сладкое послевкусие, навсегда отпечатавшееся в сознании вместо тех трех дней ее жизни. И голос Зоси, которая впервые за много лет их дружбы сорвалась на крик, пытаясь привести ее в чувства из пьяного беспамятства. Больше такой слабины Романова себе не позволяла.
Перевела взгляд на ближайший контейнер и, вытащив его из холодильника, кинула в микроволновку. Самой хотелось только пить, поэтому, плеснув воды из фильтра в кружку, застыла у окна, невидящим взглядом глядя на просыпающийся город и, цокая зубами о края, отхлебывая холодную воду. У соседнего дома зацветала раскидистая вишня. Лине вдруг припомнился запах цветочного меда, который к чаю выставляла бабушка. Кажется, это было вечность назад…
Аккуратно присела у головы Нагато и, подхватив слабо пискнувшее тело, посадила, опирая на себя. Рядом поставила мерный стаканчик, оставшийся от очередной бутылочки успокоительного, в котором была теплая вода, также контейнер с разогретым пюре и ложечка уместились рядом с постелью.