- Сейчас мы попьем водички, очень медленно, осторожно и мелким глоточком – будем вспоминать, как это, - как с ребенком проворковала Романова, подкладывая подушки, чтобы Лидеру было удобнее сидеть. Тот же чуть шумнее выдохнул носом, показывая свое недовольство. – Потом съедим две ложечки пюрешки, чтобы не умереть. А будешь так недовольно сопеть, введу все это ректально. Поверь, тебе не понравится.
Вспоминая практически обнуленным мозгом, что такое «ректально», Нагато все же успокоился, устав сопротивляться. Кивнув, Лина поднесла к его губам меру с водой, которую осторожно по каплям вливала в едва открывающийся рот. Спустя двадцать минут измученные и уставшие друг от друга, просто сидели, не шевелясь, глядя на контейнер с едой как на испытание.
- Ладно, - превозмогая себя, медленно выдохнула Лина. – Один маленький укус, и на этом все.
Нагато закрыл глаза и привалился к ее плечу, замирая. Ежик красновато-рыжих волос неприятно царапнул по подбородку.
- Маленький симулянт, - весело фыркнула Лина и осеклась. – Кто-то перестал дышать, - встревожено вскинулась, цепким взглядом оглядывая лежащие тени. Узумаки тоже открыл глаза, пытаясь понять, как девушка это узнала. - П…ф… - в два дыхания прошелестел он и часто задышал от натуги. - Тихо-тихо, не напрягайся так, - ловко уложила его обратно, накрывая импровизированным одеялом. - Н… - он слабо качнул головой. - Хочешь сидеть и смотреть? – сурово нахмурилась Романова. – Потом.
Кинулась к каждому, быстро проверяя дыхание и пульс, работая двумя руками. Отсутствие дыхания было обнаружено через три тела – у Сасори. Измученный стрессом мозг подкинул изображение трубки слюноотсоса, стоявшего у его кровати в том подвале. Чертыхнувшись, Лина подхватила почти истлевшее тело, мягко перекидывая к себе спиной, и осторожно сдавливая двумя руками под ребрами. Раз, еще раз. Едва слышный сип, и капли прозрачной жидкости на куртке, служившей одеялом. Акасуна, не пришедший в себя, задышал, и Романова осторожно уложила его обратно, поворачивая набок, быстро поменяв испачканную куртку на свитер. Проверила остальных на всякий случай, задержалась у постели Хаюми, с неудовольствием чувствуя двумя пальцами неровный пульс.
- Конан, если ты пришла в себя, открой глаза, чтобы я знала, что твой пульс – это просто реакция на мое присутствие, а не приступ тахикардии. Нагато, если хочешь знать, уже пришел в себя, и ты была бы ему отличной подмогой.
Девушка открыла глаза, и Романова облегченно выдохнула, уткнувшись ей в плечо, но быстро опомнилась.
- Я Лина, - тихо представилась она, глядя в янтарные настороженные глаза. – Я вытащила вас всех из психушки, и буду лечить, пока вы не оправитесь от нанесенных увечий. Мне жаль, что мы не встретились на несколько месяцев раньше, потому что тогда этого бы не произошло.
Конан хотела отвернуться, но ей удалось лишь прикрыть глаза.
- В уборную нужно? – участливо спросила Лина, радуясь тому, что второй пациент пришел в себя. Конан кинула в нее непонятный взгляд, и Романова кивнула. – Идем, - подхватила обреченно не сопротивлявшееся тело на руки, стараясь сделать это как можно бережнее – трафаретная кожа, казалось, могла треснуть и разойтись ранками от малейшего давления.
Хаюми кинула взгляд вокруг себя и замерла, судорожно вцепившись слабыми пальцами в плечо Лины. Никогда прежде организация Акацуки не была в столь жалком и бедственном положении. Ева остановилась, наблюдая за реакцией куноичи. И когда два огромных янтарных глаза посмотрели в ее серые, Лина сказала:
- Не стоит допускать, чтобы гордость мешала вам жить. Я знаю, что ты думаешь о том, что лучше бы я оставила вас подыхать в той палате, но пока мы живы, еще ничего не кончено.
Конан закрыла глаза, бессильно утыкаясь ежиком черных волос ей в плечо.
- Не сказать, что я сама особо в это верю, - насмешливо фыркнула в темноту Лина. – Но вы будете жить, так что не выпендривайтесь.
…Конан отказалась от воды и еды, молча закрыв глаза и тут же провалившись в болезненный сон. Решив не грозить ей насильным введением пропитания, Лина оставила ее в покое, хорошенько укрыв тряпками.
Торжествующе сияя глазами в освещенной утренним солнцем комнате, Романова посмотрела на все еще бодрствующего Нагато.
- Осталось всего семь. Семь не девять – дождаться можно.
Узумаки, не мигая, посмотрел сначала на Лину, а потом на Конан. И снова на Лину. Романова, недоуменно наблюдая за ним, хотела поинтересоваться, что не так, как вдруг ее внимание привлекло другое тело, лежащее у самой стены.