…Намывая пиалки, прокипячивая их и ставя на чистое полотенце, девушка косилась на кипящую кастрюльку с морковкой. Сначала надо сварить и приготовить обед, потом снова накормить Акацук, а потом можно пойти погулять. И себе сварить макарон, конечно. Хотя зачем, ведь есть комочки манки – на вкус вполне съедобные…
В комнате раздался грохот, и Лина, заледенев, кинулась туда, бросив пиалку в раковину, уже у дверей слыша звон осколков. Ворвалась в комнату, наблюдая Какудзу на коленях у перевернутого обогревателя. Запах жженой плоти наполнил комнату. На адреналине подхватила тело на руки, наблюдая ожоги на ладонях; ногой в резиновом тапке поправила прибор, ставя его вертикально, и быстрым шагом промаршировала в ванную. Бывший бессмертный молчаливо сопел в ухо, не мешая почти врачу исполнять свои обязанности, когда Лина, держа его на руках, включила тонкой струей холодную воду и подставила под нее ладони с ожогами. Глаза заволакивало слезами, и вскоре ими можно было бы поливать руки вместо воды.
- Не реви, - пробурчал Какудзу, не сопротивляясь. И, словно все же чувствуя свою вину, добавил:– Я не специально. - Итог один – ты ранен, - равнодушно отозвалась Лина, смаргивая мешающиеся слезы. – Рукам не холодно? - Это сарказм? – недовольно отозвался тот, но Романова не ответила, выключая воду и внимательно осматривая пострадавшие ладони. Решетка обогревателя отпечаталась кровавым следом на обеих, и вода мало чем смогла помочь. Спрей от ожогов Лина никогда дома не держала. - Придется оставить как есть, - адреналин схлынул, и Романова прочувствовала тяжесть чужого тела и резкие спазмы собственного протестующего организма. Посадила пациента в ванную, схватившись за его колени и наблюдая наливающиеся там гематомы. В иной ситуации помассивать, приложить холодное и смазать йодом, но с такими хрупкими телами… Лина вымученно посмотрела в глаза Какудзу, прежде чем выйти из ванны за чем-нибудь замороженным.
…Снимая отлично разварившуюся морковку с плиты и сливая воду, Лина подумала о том, что отлучаться куда-либо даже на пять часов – небезопасно. О чем немедленно стоило предупредить Зосю.
- Привет, - сонный голос на той стороне трубки обнадеживал. - Зось, слушай, мне совсем нехорошо, наверное, не получится сегодня погулять. - Давай я к тебе приду? – голос зазвучал пободрее. - Нет. Видимо, что-то серьезное, не хочу заразить. - Зараза к заразе, - фыркнула Зося. – Я тут иногда с такими трупами вожусь, что кажется, точно чем-нибудь заражусь. Одно неверное движение ланцета*, и я лягу рядом с препаратом**. - Не пожалела, что выбрала морг? - Мне некогда жалеть, - снова фыркнула Арсеньева, но в ее голосе послышался какой-то подтекст.
Лина замерла. Всегда в жизни двух подруг наступает такой момент, когда между ними встает разность реальностей. Когда у одной появляется муж и семья и полностью меняются жизненные цели и приоритеты. Краем сознания Романова знала, что однажды это случится, что когда-нибудь их непобедимому тандему придет конец, но не думала, что так скоро.
- Хм, - постаралась как можно слышимее усмехнуться Лина. – Что, попался какой-то красивый труп, который украл твое сердце?
В ответ послышался веселый смех.
- Почти, - ответила Зося, отсмеявшись. - Некрасивый труп? - Ха-ха, очень смешно, - фыркнула та.
В трубке ненадолго повисла тишина. Лина смотрела в окно на белые цветы вишни, не думая ни о чем, но точно зная, что Зосе она не скажет ни слова.
- Точно не хочешь, чтобы я пришла? – уточнила Арсеньева, прерывая тишину. - Да, все хорошо. Встретимся после того, как сдадим практику. - Ладно. Выздоравливай.
Наверное, в масштабе спасения девяти жизней проблемы личной жизни должны вставать на второй план. Просто делать свое дело, как вишня со своим белыми цветами.
*** Обед пришелся чуть с запозданием, но охватил всех, успевших получить порцию утренних процедур и лечебной физкультуры от Лины, Акацук. Почти все были недовольны нарушением личных границ, мрачно сопели, бросали взгляды исподлобья, но, как взрослые люди, понимая важность лечения, отмалчивались. Дейдара все также не просыпался, и Лина тревожно прислушивалась к прерывистому дыханию, надеясь, что услышит его и завтра.
Итачи смотрел на еду, как на врага. Кажется, ему встала поперек горла еще манка, поэтому съесть что-либо другое не представлялось возможным. Лина, поймав замученный взгляд черных глаз, поспешила к Учихе.
- Тут совсем чуть-чуть, - ласково проговорила Романова. – Можешь съесть половинку, и этого хватит, чтобы поправить твои силы. Пожалуйста, - улыбнулась, и морщинки у глаз рассыпались сеточкой, выдавая физиогномику доброго и великодушного сердца.