Итачи, сделав над собой усилие, взялся за пиалу.
Акацуки молча переглянулись между собой, сохраняя молчание. Обито разглядывал Лину, украдкой бросая на нее взгляды, пытаясь понять причины ее поступка. Саднящая сторона лица почти не беспокоила, и к счастью, что не приходилось двигать челюстями, чтобы жевать еду.
------------------------------------ Ланцет – скальпель Препарат – в данном случае – труп.
Глава 7
Я подняться не в силах из темных глубин, И азот в моих венах вскипает. Слишком долго был с бездной один на один, И она меня не отпускает. (Отто Дикс "Декомпрессия")
Лина гипнотизировала взглядом бутылочку с настойкой успокоительного. Впервые за много дней темно-коричневая жидкость не ощущалась панацеей от всего, в душе не было раздрая, а в голове ощущалось непривычное лёгкое спокойствие с абсолютным нежеланием плакать по незначительной причине.
"Добротерапия в действии", - хмыкнула сама себе Романова, все же залив в себя мерный стаканчик и запив водой. Для людей, страдающих депрессией, важной составляющей лечения является помощь другим, то есть естественная потребность ощущать себя кому-то не просто нужным, а жизненно необходимым. На парах по сестринскому делу, которые посещали в качестве факультатива, рассказывали о таком, но Лина тогда отнеслась к этому скептически, считая силу эмоций и иже с ними выдумкой глупых барышень и маркетологов. Оказывается, зря.
Она поднялась сегодня раньше обычного, мельком оглядела в полутьме утра каждого, осмотрела Орочимару, придя к выводу, что он действительно впал в состояние, подобное животной спячке: тело не подвергалось разложению в относительном тепле, а также сохранялась гибкость.
Потом пошла на кухню и, стараясь не шуметь, готовила очень лёгкие блюда на весь день, чтобы накормить своих болезных гостей. Задумалась о тыквенной каше, а ещё о детском соке, который можно было бы разбавить кипячёной водой и поить их. А ещё лучше взять отвар шиповника и тоже разбавить до слабенького состояния и также давать. А тыквой можно было бы разжиться в частном секторе – у какого-нибудь рачительного хозяина, возможно, пара штук и завалялась.
С такими размышлениями было точно не до мыслей о тщетности бытия.
Оставив варёные морковь и картофель остывать на плите, Лина ещё раз заглянула в комнату и в чем была – джинсы и растянутая зелёная майка – собралась на улицу, решив сначала купить маленькую пачку детского сока, а затем спокойно сходить в частный сектор попросить тыкву.
Выбрав район с домами поменьше, Романова, определив, у кого есть свой огородик, постучалась к каждому из них, вежливо интересуясь, не завалялась ли у них тыква с зимы.
Почти во всех домах ей отказали, добродушно смеясь, что такого добра не бывает на шести сотках, потому что неудобно растить и хранить.
- Есть, - вздохнула полная женщина из девятого по счету дома. Она стояла посреди палисадника в грязных садовых перчатках, которыми выбирала разросшийся сорняк. – Лежит, гниёт в подвале, - и с грустью пояснила: - Я для свиньи выращивала, а она по зиме приболела, пришлось зарезать, теперь вот не знаю, что с этой тыквой делать. - А у меня брат с печенью мучается, ему прописали диету с обязательным содержанием тыквы, а ее и взять негде, - в тон женщине посетовала Лина. – Вот, ходила у всех спрашивала, ни у кого нет. - Пойдем, выберешь, какие целые остались, - удивляя девушку своим радушием, кивнула ей хозяйка.
Лина, скинув петлю с деревянной штакетки, отворила калитку и зашла, замирая: прямо на нее смотрел, не мигая, здоровенный алабай – судя по всему, та самая причина добродушности хозяйки.
- Измаил, охранять, - строго сказала ему женщина и кивнула девушке, мол, за мной. Измаил, не меняясь в выражении умной морды, отодвинулся с пути Лины, оставшись у калитки и наблюдая за ней чрезвычайно умным, но подозрительным взглядом.
Обратно Романова шла с тремя небольшими сплющенным тыквами в рюкзаке, неся четвертую в руке, чувствуя себя так, словно все проблемы решились сами собой.
Спазм внизу живота догнал уже у дверей съемной квартиры, когда Лина провернула ключом в замке. Боль была резкой и очень сильной, так что тыковка выпала из ослабевших рук, упав на пол и треснув по швам-долькам.
Переждав боль, Лина открыла дверь, опустила рюкзак на пол в коридорчике и вернулась за упавшей тыквой, решив начать готовку с нее. Закрыла дверь, кинула треснувший овощ в мойку и, помыв руки, пошла проверить, как там ее подопечные, заодно взять одежду, чтобы переодеться – не разносить же грязь улицы в помещении с больными.
Акацуки уже проснулись в большей степени, и теперь каждый со своего места смотрел на Лину выжидающим взглядом.