- Давай дойдем до ванной? – снова склонившись к нему, почти нежно проворковала Романова. - Я же сказал, пошла вон, - бессильно прошептал Тсукури. - Я знаю, что тебе хочется по нужде. Ты очень обессилен сегодня, поэтому я тебе немножко помогу, а завтра ты сможешь все сделать сам. - Ненавижу тебя и весь твой мир, - был ответ. - Хорошо, - кивнула Лина, душа ноты отчаяния в своем голосе. – Давай дойдем до ванной, сделаем все дела, возможно, даже помоемся, покушаем, и потом сможешь ненавидеть меня дальше. Пожалуйста, Дейдара, - умоляюще прошептала девушка ему на ухо.
Ответа не последовало. Решив, что это было согласием, Романова перевела дух и, аккуратно перехватив его под грудной клеткой, подняла, ставя, а потом подхватывая под бедрами, чтобы не беспокоить спину со швом. Болезненно цыкнув, Дей бессильно опустил голову ей на плечо. Акацуки, наблюдавшие за этим, в очередной раз поразились тому, как у обычной девчонки хватает сил на всё это.
- Можешь закрыть глаза, если неудобно, - ощущая, что сам он не справится, тихо сказала ему Лина, открывая крышку унитаза. Дей крепче зажмурился и тихо выдохнул, показывая, насколько ему всё равно на происходящее.
После Лина положила перекладину на ванну и посадила туда блондина, залезая сама и вставая за его спиной, чтобы удержать его от падения, если в процессе промывки ему станет хуже.
После отмытый и обмазанный кремом во всех местах, особенно нежных, подрывник был отнесен обратно, а затем с увещеваниями, мольбами и просьбами съесть ещё немножко, был накормлен.
Теперь, радуясь тому, что все ее пациенты более или менее пришли в себя и относительно хорошо себя чувствуют, Лина в хорошем расположении духа, чего с ней не бывало очень давно, принялась за приготовление тыквы, предварительно сварив себе макарон и съев с жареным луком.
*** Спустя день, когда Лина делала плановый дневной осмотр всех пациентов, которые чувствовали себя настолько хорошо, что активно сопротивлялись, в дверь кто-то настойчиво затарабанил. Зосю не отпускал морг, как бы забавно это ни звучало, поэтому это была точно не она. А больше никому она не была нужна.
В комнате воцарилась тишина, Лина замерла, прислушиваясь, как и Акацуки.
- Открывай, я знаю, что ты дома! – из-за дверей послышался приглушённый голос Нижегородовой. – Открывай или, клянусь, я выбью эту дверь!
Лина, положив инструменты на тумбочку, встала и вышла, плотно прикрыв дверь комнаты. По ее нечитаемому выражению лица невозможно было предположить, о чем она думает. И все остро ощутили то самое гнетущее чувство, которое до этого не так сильно ощущалось – зависимость от одного-единственного человека. Такое бывает, когда остаёшься беззащитным один на один со своим убийцей. И до этого момента они никогда не были по другую сторону от навязанной им реальности их мира.
Лина открыла дверь, с неудовольствием рассматривая злую Ленку.
- Ты украла моих Акацук! – обвинительно сообщила та, тыкнув в нее пальцем. – В подвале стоят камеры, думаешь, я бы не выследила тебя? Совсем дура?
Страха Лина не ощутила. Только ответную злость. Ну и что, что камеры. То, что там происходило, можешь дешифровать лишь Ленка, для остальных – там был стандартный вывоз трупов.
- Каких-таких Акацук? – ставя руку на косяк, фыркнула Романова. – Анимешных, что ли? Так я у тебя даже дома не была – что за претензии. - Ты знаешь, каких! – взвизгнула та, кидаясь к ней и хватая за грудки, за что получила смачный шлепок по рукам, и отшатнулась. - Пошла нафиг отсюда, - тихо, угрожающе сказала Лина, глядя на нее исподлобья. Беглецы, сидящие в комнате, затаили дыхание, прислушиваясь к ее словам. – Позволишь себе ещё что-то такое, выдергаю патлы. Рецепт от психиатра у меня есть, спишу все на состояние аффекта.
Нижегородова, яростно раздувая ноздри, вдруг успокоилась и выдохнула.
- Вот как, - торжествующе хмыкнула она. – Значит, ты и займешь их место. Мое исследование не может прерваться на половине. Ты, конечно, слабее их будешь, но мне много и не надо. - Ты говори, говори, да не заговаривайся, - качнула головой Лина. - С больничного ты не выйдешь, так и знай, - и, развернувшись, Ленка ушла по коридору к лифту.
Лина закрыла дверь, помыла руки и вернулась в комнату, вновь беря инструменты и продолжая осмотр Кисаме, словно не замечая пронзительных взглядов, скрестившихся на ней.
- Крем помогает, - кивнула она, тщательно рассматривая узловатые пальцы и с удовлетворением не наблюдая трещин в коже. Цвет тоже медленно приходил в норму. До здорового румянца было далеко, но улучшения были более чем заметны. Тем более, что, по словам самого мечника, он таким бледным стал только в этом мире, а в своем он загорелый от природы. - Ты разве не понимаешь, что будет? – без привычной ухмылки подал голос Хошигаки, наблюдая за ней своими выцветшими глазами. - У меня проблемы с эмоциональным восприятием, - спокойно ответила Лина, переходя к его голове. – Очень долго доходит, особенно если на это "что-то" нужно отреагировать сильными эмоциями. Когда пойму, тогда буду паниковать. А сейчас нужно спокойно вас долечить и за оставшиеся два дня постараться найти способ доставить вас в ваш мир. Есть предложения, как это сделать? – кинула взгляд за спину. - Только Орочимару знал, как это возможно, - ответил Нагато, потому что она посмотрела на него. - Может, есть вариант, что вас могли начать искать? – задумчиво высказалась Романова. - Самую известную преступную организацию? – скептично отозвался Какудзу. - Возможно, как есть заклятые друзья, так есть и лучшие враги? – улыбнулась Лина, находя взглядом Итачи, но развивать свою мысль дальше не стала.