Лина, удивленная таким эмоциональным напором, с трудом обрабатывала новую информацию, запинаясь о мысленный анализ.
- Но есть люди с геном природной агрессии. И это правда – этот ген известен и передается по наследству. Такие люди внешне ведут себя спокойно, но ты даже не представляешь, на что они способны в таком спокойном состоянии, - глаза Лидии будто светились изнутри – с таким жаром она рассказывала о, несомненно, беспокоящей ее проблеме. – Помнишь, Чикатило?
Кто же не помнит неуловимого маньяка конца СССР? Лина кивнула.
- Его никто не мог поймать, потому что он не был похож на типичного убийцу или маньяка. Этот природный ген агрессии делал его таким как все, но с мыслями настоящего убийцы. Чаще всего, что интересно, таких людей признают вполне вменяемыми. - Они на самом деле отдают себе отчет в том, что делают? – стало очень неприятно и тоскливо до черноты. Хотелось оказаться подальше от психушки, несмотря на вполне светлый весенний день. - Да, именно, - кивнула Лидия, возвращаясь было к компьютеру, но снова отвлекаясь от него: - Был такой случай, по-моему, даже снова у нас, - женщина, сощурилась, пытаясь верно вспомнить историю. – В общем, - махнула узловатыми пальцами, так и не вспомнив точно, - тоже давно было. С улиц начали пропадать мальчики, лет 11-13, и всегда парами. Длилось это год или два, пока однажды не поймали того, кто это делал. Им оказался молодой парень. И знаешь, что он делал?
Лине не хотелось знать, и всей душой ей стало очень сильно не по себе.
- Он привязывал мальчиков: одного – к стене, а второго – к столу, и второго начинал пытать прямо на глазах у первого. Любые пытки, самые жестокие, но для этого парня удовольствие было не в физических мучениях того, кого он пытал, а в моральных – того, кто наблюдал. – Лина ушла в себя, не в силах слушать об этом дальше, слыша голос Лидии как сквозь вату. –…когда нашли этих мальчиков, один был мертв, конечно, а второй полностью седой. Парня, конечно, казнили, а мальчишка в психушке до конца дней провел…
…Дома встретила тишина, пустота и две улитки, уснувшие в аквариуме. Бросив сумку у порога, Лина, не включая свет, прошла на кухню, открыла холодильник, звякнувший бутылками коньяка, достала минералку. Медленно поставила ее на стол, гипнотизируя лакированную столешницу, слабо отсвечивавшую вечерний свет города с улицы. Потом медленно отошла к окну и простояла там около получаса, невидящим взглядом рассматривая смог в небе, отражающий огни. Потом, так и оставив минералку на столе, ушла спать.
================== *Не верьте
Глава 1
А за это я всего лишь прошу:
Выключить хоть ненадолго яростный шум.
Я по дивным песням соловьев нахожу
Сердцу близкие места
(Би-2 "Родина")
Четвертый день практики начался во вторник. Лидия Михайловна с порога сообщила, что Лена заболела, но коробку с архивированными карточками почему-то вернула обратно.
- По-моему, болезнь – самое время, чтобы вплотную заняться курсовой, а карточки ей как раз для этого нужны были, - косясь на коробку, неудобно занимавшую место в и так небольшой комнатке регистратуры, проворчала женщина. – Ой, что-то мутит Ленка, но что ей скажешь, если ее отец тут главный. Омф…
Лина, медленно опустив сумку на стул, присмотрелась к коробке – ее явно раскрывали, но потом также крепко заклеили скотчем по всем стыкам. К чему такая таинственность там, где, как казалось, все вполне обычно? Что, теория заговора, эксперименты и криминал?
Вздохнув, Романова присела на стул и, вчитываясь в рабочие записи блокнота, как бы между прочим спросила:
- А здесь есть подвал? - Да, - внося архив в электронную базу, отозвалась Лидия Михайловна, вглядываясь в монитор. – В советское время там были рабочие палаты – содержали в основном тяжелые случаи. Сейчас половина отделена под подсобные помещения и архив, а половина – простаивает просто так. Легкие махинации, - снизив голос, глянула на Лину женщина, - главврач оформляет клинику, как полный метраж по квадратуре для государства, чтобы получать субсидии, разницу себе в карман, разумеется, ну а для ЖКХ, естественно, даже преуменьшен размер, иначе с такими долгами по счетам нас госбюджет откажется содержать. И так почти всех психов отпускаем, если смирно себя ведут, - Лидия вдохнула и тут же четырехнулась, видимо, ошибившись в напечатанном. Усиленно стуча по клавиатуре, стирая написанное, договорила: - Сейчас даже тех, кто добровольно приходит полежать, не принимаем – экономия, - уточняющий взгляд на Лину: - Коррупция, то есть.