Кажется, было четыре утра.
Вчера Лина отмыла всю квартиру до блеска из-за нахлынувшего чувства брезгливости, выкинула почти все вещи (особенно ненавистные одеяла из психушки) и подушки, с остервенением терла матрац кровати, щедро посыпая чистящим средством, потому что ей чудился запах чужого тела, ставший до тошноты отвратительным. Просушила феном, застелила тремя слоями простыней и, наконец, осталась довольна. Остаток вечера провела в рефлексии о том, что после стольких дней депрессии ощутила ее отсутствие, словно с ушедшими Акацуками ушло состояние инертности и тщетности.
Поэтому в это утро Романова спала, забывшись крепким сном впервые за недели, если не за месяцы, прожитые в темной болезни. Ее не разбудил стук во входную дверь, громкие разговоры и более настойчивый тарарам, раздавшийся минутами позже. Проснулась она от толчка в плечо, и, открыв сонные глаза, Романова сначала с удивлением, а потом и страхом разглядела Нижегородову, собственной персоной, и людей в белых халатах, стоявших посреди небольшой комнаты.
- Куда бы ты их ни спрятала, - злорадно произнесла бывшая подруга, - без твоего присутствия в их жизни они совсем скоро отправятся на тот свет. Где им самое место, - резко добавила она изменившимся тоном. – Как вообще можно жалеть этих убийц? Я была рада, что ко мне попали именно они, – с пользой для общества можно было избавиться от большой проблемы разом.
Лина, жмурясь спросонок, качнула головой.
- Ты не представляешь, как заблуждаешься, - произнесла девушка, с трудом садясь на постели. - Нет, - жестко хмыкнула Елена. – Тот, кто силен, тот и диктует правила, все остальные – или следуют ему, или заблуждаются. Пакуйте ее, - кивнула санитарам, отходя к стене.
Лина не успела даже отмахнуться, как ее вместе с ночной рубашкой запеленали в смирительную, а плечо больно кольнуло, по ощущениям, тремя кубиками транквилизатора.
- Ты пожалеешь, - не особо веря в свои слова, кинула ей Лина, - меня будут искать. - Кто? – фыркнула девушка. – Твой больничный будет закрыт с нарушением режима из-за твоей неявки. А больше о тебе беспокоиться некому. Ты ведь поэтому литрами хлебаешь успокоительное? - Ты ничего не знаешь, - сквозь зубы отозвалась Лина, слабея и чувствуя, как сознание ускользает в зыбком мареве. - И не хочу, - пожала плечами Ленка и кивнула, чтобы ее уносили. Прошла вслед за санитарами, плотно прикрыв за собой все двери. Хмыкнула, поймав себя на этом.
*** Лина открыла глаза с внутренним чувством, будто вынырнула из воды после долгого погружения. Рассредоточенное сознание медленно собирало по крупицам воспоминания, складывая картинку прошедших дней воедино.
- Долго отходишь, - с неудовольствием цокнули языком где-то справа, и этот голос ускорил возвращение памяти. Романова ощутила легкий холодок, прошедший по голове, осознавая, что ее обрили налысо. Вопреки всему сердце даже не екнуло, да и сознание осталось абсолютно безучастным к подобному открытию. Очевидно, свою роль сыграла сильная доза транквилизатора.
Смирившись с собственной эмоциональной тупостью на данный момент, Ева глянула вправо, натыкаясь на Нижегородову, которая заполняла бумаги вручную, держа лист на планшете и озадаченно хмурясь.
- Очевидно, что слабое здоровье, - бормотала та по старой привычке характеристику своего пациента. – Как физическое, так и ментальное, - кивнула сама себе.
Лина едва слышно фыркнула – это было заметно и невооруженным глазом, не надо быть семи пядей во лбу или проводить экспертизу.
- Конечно, испытывать на твоем отсутствующем здоровье препараты я не буду, - Ленка посмотрела на нее, дежурно улыбнувшись. – Почки тоже оставлю при тебе – не думаю, что они на что-то сгодятся, да и… - оборвала себя на полуслове и продолжила: - А вот эксперимент, который я проводила с Орочимару, я так и не закончила, - с досадой скривилась. – Он всячески мне мешал и отказывался сотрудничать, хотя я была уверена, что уж его тяга к знаниям пойдет нам обоим на пользу. Пришлось выжечь ему мозги, - пожала плечами и тут же оправдалась: - Не специально, конечно. - Тебе не кажется, что ты не в себе? – тихо, насколько позволял осипший голос, произнесла Лина без единой заинтересованной эмоции в тоне. - Я себя контролирую, - жестко откликнулась Ленка. – Всего-то и нужно сейчас, чтобы ты была не в себе, а потом считала, что Акацуки и моя драгоценная клиническая лаборатория тебе приснились в одном из твоих сумасшедших кошмаров. Полежишь, полечишься и будешь думать, что просто сошла с ума от горя на время. - Прямо не сумасшествие, а веселые старты, - мрачно пошутила Лина, вычленяя для себя самое важное: убивать ее никто не собирается. По крайней мере, пока. И хотя шанс восстановления разума после внешнего вмешательства как в русской рулетке, вроде ничего критичного пока не было. Хм… Какой хороший транквилизатор, надо будет взять рецептик…