Солнце зашло окончательно, так что вечерняя прохлада бесцеремонно забралась даже в самые теплые островки сада. Лина зябко поежилась, выравниваясь на скамье и дотрагиваясь до мокрых от вечерней росы дощечек, на которых сидела. Поднялась во весь рост, выходя из своего укрытия и тут же натыкаясь на проходящего мимо Неджи.
- Добрый вечер, - вежливо проговорил он, останавливаясь около девушки. - Здравствуйте, - встала, как вкопанная, неловко потянувшись заправить фантомную прядь волос, тут же одернув себя, вспомнив, что их нет. - Что-то случилось? – проницательно сощурился юноша. - Мне… нужно в палату, - робко произнесла Лина, обхватив одной рукой локоть другой. - Я провожу, - с готовностью кивнул Хьюга, подходя к насторожившейся Лине сбоку и обхватывая ее за плечи, заставив замереть. - Это... что… - покосилась на чужие руки на своих плечах. – Это… зачем?
Неджи хмыкнул про себя, ощущая острое чувство дежа вю, потому что в его жизни есть подобный персонаж, иногда выкидывающий такие штуки.
- Здесь прохладно, - и в доказательство накинул на нее полу своего халата, сильнее притискивая к себе. – Идем же, - не дав ей погрузиться в глубокий самоанализ, джонин повел ее ко входу в госпиталь.
Лина, замирая от каждого шага, шла, ведомая сильными руками, чувствуя, что превращается в сплошной оголенный нерв, и чтобы потом успокоиться, не хватит всех успокоительных.
Вдохнула, выдохнула, пытаясь взять себя в руки, и, отрешившись от ведущих ее рук, начала рассматривать обстановку госпиталя, которая вообще ничем не напоминала знакомые ей поликлиники. Повсюду была чистота, следы свежего ремонта, запах крепких лекарств и спирта, а еще – вежливые молодые люди. Везде только молодые люди. Ни одного старика.
На секунду стало очень страшно, и Лина, чуть дернувшись, посмотрела снизу вверх на своего провожатого, натыкаясь взглядом на волевой подбородок и прядь каштановых волос, ниспадающую около довольно большого уха.
Неджи повернул к ней голову, останавливаясь.
- Что-то случилось? – щуря свои невозможные глаза, поинтересовался шиноби. Лина скорее помотала головой, чем ответила голосом. – Отчего тогда такой испуг в глазах? – в ровном голосе сквозила улыбка. - Просто, - Романова отвела глаза, - голова закружилась.
А еще участился пульс, и на лбу выступила испарина – не иначе, как от слабости. Хьюга неодобрительно качнул головой и внезапно подхватил иномирянку на руки, встречаясь с огромными серыми глазами, расширившимися от шока.
- Похоже, что передвигаться самостоятельно тебе еще рано, - заметил он ей, вполне бодро шагая вперед. Лина, не решившись обхватить его полностью за шею, аккуратно тронула пальчиками отворот чужого халата, все-таки устало приклонившись к сильному плечу и закрыв глаза, отчего не увидела улыбку, адресованную ей.
Ее осторожно транспортировали в выделенные ей покои, бережно ссадили на кровать, подвинули подушки под спину и укрыли одеялом.
- Время ужина – его сейчас будут разносить, - выпрямляясь перед кроватью, заметил Неджи. – Еда, возможно, не такая, к которой ты привыкла в своем мире, но тебе нужно будет хорошо питаться, чтобы поправиться. До встречи, - Хьюга сделал легкий поклон и удалился из палаты, стараясь более не тревожить хрупкий покой иномирянки. Лина, и в правду чувствовавшая себя измотанной, словно после трудового дня, быстро уснула.
- А я думаю, отчего это Хьюга, – ни разу не ирьенин, – так зачастил в госпиталь, - подперев щеку рукой, у стойки регистрации стояла Сакура, хитро глядя на джонина, выходящего из коридора стационара. Неджи, удостоив Харуно нечитаемым взглядом, каким оглядывают предмет мебели, устремился на выход. – Эх… - провожая его взглядом, вздохнула Сакура, словно умудренная опытом женщина, которой определенно есть что сказать по этому поводу. Но Харуно благоразумно промолчала, оставив все свои мысли при себе.
Эпилог
Сад ромашек на лугу, Скажу, как я тебя люблю, Глаза твои я завяжу И в сад ромашек приведу, Ведь так давно мечтала ты, Чтоб под окном росли цветы. (Феодор "Сад ромашек на лугу")
- Папа, их бы все равно никто не хватился, ты даже не представляешь себе, насколько о них не знает государство. - Если это не цыгане-старообрядцы, то не знаю.
Нижегородова стояла в кабинете главврача диспансера и, глядя в изможденное худощавое лицо, улыбалась, пытаясь оправдаться.
- К тому же эта девушка, Евангелина, кажется, - тонкие брови узкого лица сошлись на переносице. – Если о тех десятерых никто бы не вспомнил, то что бы сказали об исчезновении студентки-практикантки и твоей сокурсницы? - О, папа, - широко улыбнулась Елена, собираясь разложить все по полочкам, как вдруг в дверь несмело поскреблись. - Войдите.