Можно было бы сделать вывод, что в психушке закрыли сходку анимешников на очередном анимефесте, но железная дверь напротив, реальные фотографии изможденных лиц, а также таинственная абсурдность и неправильное лечение, словно этих людей в случае летального исхода никто не хватится, недвусмысленно намекали на обратное.
Неужели?
Что. Делать? Этот вопрос крутился в голове назойливой мухой, но ни одной дельной мысли не приходило. Лишь фраза о том, что Орочимару переведен в отдельную палату, наводила на мысль о том, что за железной дверью они находятся все в одном помещении…
Стоп-стоп! Включи реализм на полную! Этого не может быть. Персонажи старого аниме не могут прийти в реальный мир, потому что их нет. И уж тем более не могут стать жертвой психиатра-самоучки.
«Всё это бред», - решительно подумала Лина, складывая дела в коробки и вставая.
Из-за железной двери снова раздался глухой, будто несуществующий, стук.
…Даже если это неправда, или правда хоть на одну толику, то стоит хотя бы узнать, что там. Ладно, там реальные люди, а не персонажи. Но все равно – кто лечит такие заболевания такими методами?
Апатия отошла на второй план, когда с раскрытой коробкой и хмурясь, Лина пришла обратно в регистратуру.
- Что случилось? – вскинула бровь Лидия. - Коробка прорвалась, - хмуро откликнулась Романова. – Это не те ключи, есть еще? - Да, в ключнице посмотри, - не отвлекаясь от электронного архива, отозвалась женщина, перестав обращать на Лину внимание.
От железной двери должны быть ключи нового поколения с двумя бороздами. Две одинаковых связки с тремя ключами как раз нашлись на третьем гвоздике сверху. Схватив оба комплекта на всякий случай, Лина прихватила скотч и ножницы и вернулась обратно в подвал.
…Хотелось надеяться, что это глупая шутка, что там, за железной дверью просто пустое пыльное помещение…
Повозившись с двумя комплектами ключей, Лина наконец-то услышала последний щелчок замка, с замиранием сердца толкнула дверь и присмотрелась: большой бокс с современной системой жизнеобеспечениями на десять коек. Девять из них были заняты, десятая, самая крайняя у выхода, пустовала. Неяркий свет приборов освещал лица спящих под капельницами: изможденные, бледные, худые до истощения. «Анорексия…» И все коротко стриженные, будто выбритые наголо, но с отросшими волосами.
Лина на негнущихся ногах прошлась между рядами коек и остановилась напротив той, где лежал Итачи – а, казалось, будто его тень. Романова вдруг поняла, что не знает, сколько времени они здесь. Поискала глазами дату в папках – декабрь прошлого года. А сейчас – май. Значит, все они почти полгода находились здесь и подвергались этой дикой терапии.
Романова опустилась на пол, держась за спинку кровати, и беззвучно разревелась от паники, бессилия и страха.
Глухой стук повторился из-за двери, которая до того момента осталась незамеченной Линой. Девушка, взяв себя в руки, вытерла насухо глаза и, судорожно вздыхая, выравнивая дыхание, огляделась – в конце прохода была такая же железная дверь, выделявшаяся лишь ручкой и темнеющей замочной скважиной. Судя по записям, за этой дверью мог быть только один человек…
Романова, безошибочно выбрав нужный ключ из связки, вставила пластину в замок и провернула, услышав щелчок. Раскрыла дверь и крепко зажмурилась от неожиданно яркого света. На ноги что-то упало. Прикрыв глаза рукой от света, Лина склонила голову и отпрянула по инерции: на спине у ее ног лежал Орочимару собственной персоной в смирительной рубашке и такими же длинными волосами, грязными, сальными и спутавшимися. Но глаза были широко раскрыты и бессмысленно таращились в пустоту. Замирая от осознания, что он может быть мертв, девушка склонилась и дрогнувшей рукой коснулась сонной артерии. Пульс был.
Тело сильно дернулось, словно в конвульсии, крепко приложившись об пол затылком, и Лина поняла, что это был за стук, – видимо, Саннин сидел у дверей и неосознанно стучал по ней головой. Очевидно, он слишком сильно насолил Ленке, оттого она решила его максимально устранить.
Романова, оставив тело лежать на полу, оглядела заливавшуюся светом комнату, чтобы понять, где выключатель. Даже у нее начали болеть глаза, а каково было ему столько сидеть здесь? Так ведь и… Лина остро глянула на Орочимару, обернувшись: «Он ведь теперь точно повредился рассудком», - дошла до нее простейшая мысль.
Выключатель обнаружился со стороны общей палаты, и, щелкнув его, Лина проморгалась, теперь привыкая к темноте.
Теперь вопрос «что делать» встал острейшим ребром. Сомнения в том, что это персонажи из аниме, стерлись, в отличие от лиловых стрелок на глазах Саннина. Змеиные вертикальные зрачки, сильно суженные даже в темноте, тоже нельзя было выдумать даже при всей фантазии Ленки, а уж ее нелюбовь к офтальмологии исключала возможность экспериментов с глазным яблоком. Да и при беглом осмотре не показалось, что там присутствовало операбельное вмешательство.