Настя скептично смерила бывшую одноклассницу взглядом.
- Если это изящный способ отрешиться от мира, то не советую, - фыркнула она. - Нет, - качнула головой Ева. – Мне для практики нужно. Я не говорила, что ушла в психиатрию? -У-у-у, - понимающе протянула та. – Ну смотри, большинство продается только по рецепту, но я могу подобрать аналог. – Вздохнула, словно вспоминая свой опыт. – На аналогах все и держится…
Вытаскивая из недр шкафчиков однотонные коробочки, чаще всего больших размеров, и попутно записывая напротив каждого препарата антагониста, фармацевт насобирала внушительную стопку лекарств. Вбила цены по штрих-кодам и назвала общую стоимость.
- Тебе твоя практика обойдется дороже, чем сможет дать тебе, - фыркнула Настя. – Зачем тебе так резко понадобилось менять профиль? – поинтересовалась она. – Сейчас бы сидела себе в морге, бесплатно бы собирала материал.
Лина хмыкнула, надеясь, что усмешка не вышла слишком мрачной, отсчитывая из кошелька три тысячи триста восемьдесят шесть рублей без сдачи.
- Смотри, - приняв деньги, деловито начала объяснять Настя, - почти везде ампулы, так что вези осторожно – прольется, инструкция смоется, тебе же хуже. Все, удачи с отчетами по практике, - помахала на прощание девушка, закрывая кассу и снова отходя к привозу. – А, кстати, - снова показалась в окошке. - Да? – Лина недоуменно обернулась. - Мой тебе совет от фармацевта, - улыбнулась она, видимо, своему воспоминанию. – Если вдруг забудешь что чем нейтрализовать, вспомни про физраствор. Капельница – лучшее средство при интоксикации, какая бы она ни была. - Спасибо, - ошарашено отозвалась Романова, поражаясь тому, как до такой простой мысли не додумалась сама. А ведь денег за такие недешевые нейтрализаторы не вернуть… - Давай, удачи, - снова кивнула Анастасия, возвращаясь к товару.
Пряча коробки в рюкзаке, Лина высчитывала в уме, сколько у нее осталось денег и хватит ли ей до получки. А еще нужны витамины, шприцы и деньги на такси. Как хорошо, что прожженная душа нищеброда постоянно имеет запас денежек на черный день, иначе пришлось бы туго… Корить себя за глупость поздно и явно еще большая глупость.
Лина вдруг остановилась под сенью вишни. Апатия и чувство бессмысленности происходящего вновь навалились на нее. Глаза увлажнились от слез, а силы покинули так резко, что закружилась голова, и пришлось сесть на стоявшую вблизи скамейку.
Приступ плача.
Романова дрожащими руками покопалась в рюкзаке, выуживая настойку успокоительного и бутылку воды. Размазывая слезы и расплескивая дрожащими руками и воду, и успокоительное, Лина опрокинула в себя лекарство, шмыгая носом и пряча все обратно. Нельзя пропускать приемы, а сегодня она забегалась и забыла, вот и результат.
Посидев немного, приходя в себя, Лина встала и направилась к другой аптеке, по пути к ее съемной однушке – там стоило закупиться физраствором. Затем домой и хорошо отоспаться, потому что завтра сложный день.
*** - Там кушетка в подсобке стоит еще, - давала последние напутствия женщина лет сорока, держа в руках связку ключей. – Можешь прилечь, если совсем невмоготу будет, только мужиков не води. - Не буду, - покорно откликнулась на шутку Лина, привычно садясь за свой стул в регистрации. - Ладно, хорошей смены, - женщина устало брякнула связкой ключей о стол и, подхватив сумку, вышла, удаляясь в раздевалку.
В целях экономии по всему зданию не горел свет, только сияли надписями пожарные выходы, да около Лины была зажжена настольная лампа. Кушетку, о которой говорила ушедшая дежурная, занял ночной врач, попросив разбудить, если случится что-нибудь совсем из ряда вон. Пациенты молчали, накачанные успокоительными, спящие по своим палатам. Девушка отогнула мягкую шейку лампы, чтобы та светила в сторону от нее, и раскрыла томик стихов Ахматовой.
Ленка все еще лежала дома с соплями, но Лидия говорила, что та снова звонила по поводу коробки и «архивных» карточек, интересуясь, можно ли их доставить ей на дом. Бойкая старушка отослала ее лечиться и не приставать с такими просьбами. И Лина знала, кто бы понес на дом карточки, если бы Лидия пошла на поводу у Ленки.
Ночные смены не вызывают страха, хотя, сидя в приемной психиатрического диспансера, стоило бы бояться. Любая ночная смена вызывает легкий дискомфорт для того, кто всегда привык работать с утра. Нет солнца, нет людей и так непривычно тихо, что собственные мысли тихо лопаются мыльным пузырем в вакууме мозга.