А еще, несмотря ни на что, было страшно, адреналин хлестал по венам волнами, мешая сосредоточиться на стихах любимой поэтессы. Захлопнув книгу, Лина, сжав голову руками, уткнулась лбом в стол. Днем почему-то все виделось простым и легко выполнимым, а сейчас казалось, что ночи слишком мало, чтобы транспортировать десятерых бессознательных пациентов сначала из их палат, а потом в такси и домой. Замирая от нерешительной решимости, Лина понимала, что совсем не продумала план транспортировки. Ко всему прочему, система жизнеобеспечения не зря стояла в подвале, как и капельницы. Если в таком виде доставить их домой, то уже завтра можно будет заказывать кремирование. Оптовым клиентам скидки, кстати.
Ясно стало одно – вывозить надо всех вместе. Как это сделать, не вызывая вопросов у таксиста, загадка. «Капельницы еще эти…»
Мучительно подумав над этим еще пару минут, Лина вдруг подумала о том, что, возможно, есть смысл, привести их в себя. Какие-никакие, а дышащие и ходящие они вызовут меньше вопросов, чем в обратном состоянии. Щелкнув пальцами, озаренная мыслью, Лина, оглянувшись на подсобку, взяла связку ключей из ключницы и удалилась в подвал.
Осмотрев капельницы, Романова обнаружила, что почти на дне пакета осталось у Конан. Что за дрянь была внутри этих пакетов, кроме витаминов, оставалось загадкой, которую стоило разгадать. Осторожно вытащил карточку из пакета у спинки кровати, Лина прошлась взглядом по предлагаемым препаратам и, прикинув что-то, осторожно закрутила вентиль на трубке. Прошлась по остальным папкам и, на свой страх и риск, также закрутила вентили на каждой капельнице. Несколько минут прошло в ожидании, но кардиограмма пульса осталась без изменений.
Сжала-разжала кулаки, снова собираясь с мыслями. Сходила в подсобку лечебницы, выуживая банки физраствора и пакеты для капельниц. Отрешившись от себя, начала методично ставить каждому новую капельницу, чтобы помочь быстрее избавиться от действия препаратов. Лина припомнила, как на первом курсе так сильно лажала с практикой постановки капельниц, что у всех пациентов были исколотые руки и синие вены. Благо незачет и пересдача исправили положение, и тонкая трафаретная кожа почти не страдала от рук почти врача.
Наконец, последняя капельница была установлена, и Романова выдохнула, даже не понимая, насколько была напряжена все это время.
Тихо звякая ключами, Лина отомкнула дверь бокса, где был Саннин. В полутьме палаты Орочимару обнаружился в противоположном углу – он стоял спиной к дверям, прислонившись лбом к стыкам стен. У Лины прошел мороз по коже от такой картины, и, судорожно сглотнув, все же придвинулась к нему, коснувшись рукой плеча. Он никак не отреагировал, и, заглянув ему в лицо, Романова поняла, что он спит и бродит во сне. Лунатизм Ленка явно не учла, когда составляла картину анамнеза. Осторожно развернув его, Лина, вдруг решившись, уверенно повела его к выходу, по пути быстро закрывая замки.
Мирно шагающий Саннин остановился у ступенек, и Лина, поднатужившись, подхватила его под колени, все еще удивляясь его весу, и перенесла по лестнице вверх, поставив на ноги уже в коридоре. Осторожно направляя бессознательное тело, довела его до регистратуры и оставила, кинувшись за телефоном, мельком посмотрев в сторону спящего врача.
…Такси приехало минут через пять, хоть это и не центр города. Укрыв Орочимару своей джинсовкой, Лина, дрожа от ночного холода, села вместе с ним на заднее сидение, осторожно приклонив черноволосую голову к своему плечу.
- Напилась? – сочувственно спросил таксист. - Несчастная любовь, - в тон отозвалась Романова. Таксист кивнул и больше ни о чем не спрашивал до самого подъезда.
На середине пути Саннин открыл глаза и попытался выпрямиться, что тут же почувствовала Лина, почти сжимавшая его в своих объятиях. Конвульсии исчезли; судя по всему, все то время, что он был в той комнате с включенным светом, он не спал. Взгляд оставался таким же бессмысленным, словно ему вынули мозги, взболтали и влили обратно. Романова всхлипнула, сжав зубы, чтобы не услышал таксист.
Вот и подъезд. Поблагодарив за поездку, Лина вытащила безвольное тело из машины и повела его к дверям, по пути шаря в кармане магнитный ключ домофона. Мигнув фарами, такси отъехало. Противно теленькнув, открылась дверь старой гостинки, впуская в грязный подъезд незадачливых постояльцев. К счастью, лифт работал. Старый, скрипящий механизм и покачивающаяся кабина с резким запахом мочи довезли их до седьмого этажа. Душный тамбур с рядом дверей по обе стороны длинного коридора, и Лина спешно двинулась к первой двери справа с надписью 132.