Выбрать главу

Прошло десять лет. Шахматный мир готовился отмечать десятилетнюю годовщину со дня смерти Алехина. В Париже собрались вице-президенты Международной шахматной федерации. Посматривая на своих коллег, изредка подкрепляя свои слова скупыми жестами, советский делегат Вячеслав Рагозин начал речь:

- Господа! Покойный шахматный чемпион Александр Алехин плоть от плоти, кровь от крови был сыном России. Житейская буря выбила его из родного гнезда, но он всю жизнь стремился вернуться на родину. По крайней мере, три раза возвращение Алехина на родину становилось реальным фактом. В тридцать шестом году он собирался играть в международном турнире в Москве. Этому помешал проигрыш Максу Эйве. Три года спустя была договоренность о его матче с Михаилом Ботвинником, теперешним чемпионом мира. Этому помешала война. Наконец, десять лет назад Алехин совсем был близок к желанной цели. Его третьей попытке возвратиться в Москву помешала смерть. Три попытки - три неудачи! Так и не удалось Алехину при жизни вновь повидать родные места, соединиться с народом, которым он, по его собственным словам, всегда восхищался и никогда не переставал любить.

- Будем же справедливы, господа! Дадим возможность несчастному скитальцу сейчас, после смерти, осуществить мечту, которую он так долго лелеял при жизни. Мы просим разрешить нам перевезти останки покойного чемпиона из Эсториаля в Москву. На родине Алехину будет установлен памятник в дни десятилетия со дня его смерти, в стране будут проведены собрания и массовые состязания шахматистов. Кроме того, в ознаменование этой даты в Москве состоится большой международный турнир памяти Алехина. Я приглашаю вас, господа, также прибыть на этот значительный шахматный праздник. Благодарю за внимание.

Что можно было возразить на эти слова? В коротких выступлениях и подтянутый француз Барман, и словоохотливый итальянец Дельверме поддержали просьбу Советского Союза. Так уж принято на шахматных конгрессах всегда с огромным вниманием встречать обычно хорошо продуманные предложения русских. А тут просьба была к тому же справедлива.

Высокий, величавый президент федерации Фольке Рогард заключил:

- Итак, господа, решаем вопрос: перевезти останки покойного чемпиона мира Александра Алехина в Москву. Кто за это предложение? Ие-с ор но? Да или нет?

Рогард поднял вверх черный молоток. Наступила решающая минута. Вот сейчас опустится молоток президента, и его короткий удар о стол будет означать конец дискуссий. Будет принято решение, такое важное решение. Прах скитальца возвратится на родину, здесь его встретят с почетом и уважением. Успокоится, наконец, многострадальный беженец в родной земле, тысячи его учеников в самой сильной шахматной стране придут к его памятнику, преклонят колена перед его неповторимым шахматным гением.

«Иес ор но?» Осталась всего одна секунда, доля секунды.

Упал бы этот медлительный молоток, и все было бы решено! Но сколько раз в жизни Алехина молоток судьбы в решающий момент повисал в воздухе?

- Уан момент, плиз, - послышался в мертвой тишине старческий женский голос. Головы вице-президентов повернулись к двери. Хорошо одетая женщина смотрела на собравшихся усталыми, слегка прищуренными глазами. Лицо ее было испещрено морщинами, хотя фигура еще сохраняла стройность.

- Я Грейс Висхар, вдова Александра Алехина, - промолвила женщина.

Ее пригласили сесть за стол, взоры всех устремились к этой важной участнице совещания.

- Я слышала предложение русского делегата, но никак не могу с ним согласиться. Я вдова покойного, и только мне, по французским законам, дано решать судьбу его останков. Я не хочу, чтобы прах моего мужа увозили в Москву. Я прошу похоронить его здесь, в Париже, на кладбище Монпарнас. Я хочу, чтобы дорогой Алекс лежал рядом с моим окном… чтобы я могла пролить слезу на его могилке.

На подкрашенных тушью ресницах Грейс блеснули слезы. Однако богатая опытом жизнь научила ее плакать аккуратно, чтобы не портить косметики, и Грейс быстро успокоилась. Делегаты молчали. Всем было известно, что Грейс мало заботилась о муже при его жизни, что заботы о доме в Дьепе больше волновали ее, чем судьба супруга. Но что делать! Иногда нельзя говорить то, что думаешь.

Мы приглашаем госпожу Алехину на торжества в Москве, на открытие памятника ее супругу…- начал было Рагозин, но Грейс, выслушав перевод его слов, неожиданно резко перебила советского делегата.

- Инаф Москоу! - гневно выкрикнула Грейс, потряхивая маленьким кулачком. - Москва достаточно портила мне жизнь! Хватит! Я не хочу слышать о перевозе праха Алехина в Россию и категорически настаиваю на своих правах. Если вы примете другое решение, на мою сторону встанет закон. Я уже советовалась с адвокатом.

Через два месяца на кладбище Монпарнас был захоронен маленький ящичек, прибывший из Португалии. Но Грейс не дано было присутствовать при печальных торжествах: она скончалась за две недели до юбилейной даты.

Когда спало покрывало со скромного надгробного камня, делегаты многих стран, собравшиеся у могилы, прочли надпись:

«Александр Алехин. 1892- 1946 г. Гений шахмат России и Франции».

А еще через несколько месяцев весь цвет шахматного мира собрался в концертном зале имени Чайковского в Москве.

- Уважаемые дамы и господа! Дорогие товарищи! - открыл собрание представитель шахматной организации Советского Союза. - Сегодня в этом зале, носящем имя гения русской музыки, мы открываем турнир памяти гения отечественной шахматной школы Александра Александровича Алехина. Он родился в Москве, здесь шлифовался его шахматный талант. В нашей стране он получил звание гроссмейстера. Много лет затем жил Алехин вне пределов Родины, но паша связь с ним не прекращалась ни на один момент. Мы мысленно сопровождали его на многотрудном шахматном пути. Мы горячо желали ему победы в титаническом матче с Капабланкой, а когда эта победа пришла, мы радовались торжеству отечественной шахматной мысли. Мы восторгались его неповторимыми победами в Сан-Ремо и Бледе и искренне огорчились внезапной катастрофой в матче с Максом Эйве в тридцать пятом году. Но мы не верили, что это творческая смерть Алехина, и эта вера подтвердилась его незабываемым взлетом в году тридцать седьмом.

Всю свою жизнь, все свои силы, мысли, здоровье Алехин отдал шахматам, начиная от детских анализов при свете лампады и кончая последним вздохом над шахматной доской с расставленными фигурами. И мудрые шахматы отблагодарили Алехина за эту любовь. Они раскрыли ему свои самые сокровенные тайны, самые сложные законы, управляющие движениями фигур на доске. Они позволили ему проводить неповторимые стратегические планы, наполнять их сверкающими блестками, вызывать на доске неукротимые комбинационные бури.

Десять лет назад Алехин ушел из этого мира. Но он остается навсегда в памяти истинных любителей шахмат. Его глубокие мысли будут вечно жить среди шахматистов, а бессмертные партии восхищать людей, привлекать их к многогранному, покрытому таинством шахматному искусству.

Миллионы советских людей слушали эти слова по радио, теплое чувство радости согревало их сердца. Жив Александр Алехин, вернулся он, наконец, на свою Родину! Его шахматные заветы вечны, учению его принадлежит будущее. С гордостью несет по всему миру молодой отряд алехинских учеников идея своего великого шахматного учителя.

This file was created
with BookDesigner program
bookdesigner@the-ebook.org
07.12.2008