- Что с ним? - спросила Алсу у Олега. Тот ничего не ответил, сосредоточившись на происходящем. Он вдруг облизнул губы, и я даже на секунду засомневалась, что это он двигает блюдце, играя с нами в игру "Здрасти, это дух пришел!".
Блюдце остановилось, подумало о чем-то, не обращая внимания на груз в виде наших пальцев, несколько длинных минут и опять заскользило, словно ведя наши пальцы следом за собой.
- Салют, - сказал дух и выдал мое полное имя, которым почти никто и никогда меня не называет. - Анастасия.
- Что Анастасия? - спросил Темные силы.
- Свадьба, - одним словом сказало блюдце.
- Что свадьба? - не понял тот.
- Первая, - сказало блюдце, явно противореча само себе. А после стало бросаться нашими именами. - Виктория, Евгений, Олег, Алсу, Алена.
- А я? - обиженно спросил Даня. Между прочим, в одиночестве всю жизнь он тоже не хотел.
- И ты, - сказал дух, не дожидаясь, пока наш горе-медиум продублирует его. - Ты неправильный юноша.
Неправильный юноша только хмыкнул.
- Так я первая или последняя? - спросила Алена с удивлением, странно взглянув на меня.
- И так, и так, леди, - было ей очень странным ответом. - Помни, что мать говорит. - Музыкант, играй, - добавил дух. Музыкант среди нас был только один - Женька. Он поднял брови.
- Что играть?
- Что говорит сердце, - так же таинственно отозвалось блюдце. - Мальчик, - вдруг сказало блюдце, - мальчик, опасайся тех людей. Мальчик Олег. Скажи нет.
Ну, Темные силы дает. Совсем уже того.
- Хорошо, сделаю так, - совершенно серьёзно пообещал Темные силы, сглотнув - его острый кадык едва заметно дернулся. Может быть, это все же Алсу? Ей надо как-то приструнить друга или направить по другому пути, вот она и старается, зная, что тот верит в сверхъестественную чепуху?
- Мое, - сказал блюдичный дух. - Из последних.
Обзываться блюдце прекратило, но вместо ответа блюдце самым натуральным образом принялось говорить нам чепуху. И сколько бы мы не задавали вопросов, у нас выходила бессмыслица.
- Стоять.... Тысячи лет... дхф... страдаем в пути... жкжхп... не понимаем... арарукад... Слепит глаза... и я...и я...солнечный свет...живые, я тут... ам-ам... Мы...ндр... бред....шгд8щдщ....
- Олег, хватит, - не выдержала я.
- В смысле? - перевел он на меня тяжелый взгляд.
- Ну, ты же двигаешь? - напрямую сказала я.
- Не я, - отрезал парень. - Я не играю в такие игры, Настя.
- Алсу, это ты? - спросила я подругу, но та одарила меня таким укоряющим взглядом, что я не нашлась, что сказать, а такое со мной, поверьте, бывает очень редко.
- Это дух, Настенька, - пропел Даня.
Я сощурилась. В это время стало происходить что-то совсем странное
Что-то поменялось в комнате. Стало холоднее. Две свечи погасли, и тут же стало темнее. У меня на спине появились неожиданные мурашки.
Блюдце в который раз поехало к буквам. Медленне, чем в прошлые разы, но с куда больше силой, буквально заставляя моим пальцам скользить следом за ним.
- Хай, - проговорила Алсу, не отрывая широко открытых глаз от блюдца. Она, видимо, тоже почувствовала что-то неладное.
- Смайл. Двоеточие и е. - Сказало блюдце. Вышла очередная глупость то ли от Олега, то ли от его девушки. А, может быть, кто-то из них и сам не осознает, что какими-то микро движениями двигает блюдце? Может быть, это что-то вроде самообмана?
Может быть, даже я сама?
Эта мысль вдруг успокоила, хотя мурашки теперь полезли со спины на руки и грудь.
Девочка-подросток появилась в темной комнате самого обычного девятиэтажного дома, освещенной свечами и пропавшей шалфеем, довольно поздно. Над тремя парнями и четырьмя девушками, тесно сидевшими около журнального столика в центре комнаты, на котором лежал спиритический круг, предназначенный для вызова потусторонних сущностей, уже витали двое. Один - в форме благообразного, убелённого сединами почтенного дедушки в старом чистеньком твидовом костюмчике и с тростью. Второй - в форме молодого стройного мужчины лет тридцати с длинными темными волосами, собранными в хвост, за спиной которого видел чехол с гитарой.
Дедушка с интересом и ехидцей отвечал на вопросы смертных, касаясь длинной тростью светло-зеленого блюдечка с нарисованной кривой стрелочкой и таким образом двигая его. Дедушка не скупился и от души обзывал и дурил ребят, среди которых девочка тут же взглядом зеленых глаз нашла Настю. Обычное развлечение среди таких, как они. Поглумиться над теми, кто жив, но хочет залезть своим грязным носом в тонкий, живущий своей особой жизнью, мир мертвых, - это самое простое, безобидное и часто практикуемое. Некоторые подданные этого мрачного мира делают куда более жуткие вещи, когда слышат призывы, особенно призывы тех, кто имеет силу и власть, но не имеет опыта.
- Привет, - шустро поздоровалась с мужчинами, старым и молодым, подросток, чихнув из-за запаха шалфея, заинтересовавшись блюдцем - единственным материальным предметом, который она сейчас могла двигать, словно она - еще живая.
- Салют, девочка, - медленно повернулся в ее сторону длинноволосый мужчина. Лицо у него было бледное и очень печальное, а глаза - карими и неожиданно теплыми. А еще девочке казалось, будто бы она уже где-то видела этого человека в черной футболке и черных джинсах, дранных на коленях.
- Здравствуй, малышка, - проскрипел и дедушка, оторвавшись от разговора с живыми, и обвел взглядом водянистых глаз ее фигуру, особо остановившись на голых плечах. - Не хорошо ходить в таком виде, девочка. Надо одеваться так, как подобает, а не как попало.
- Как хочу, так и одеваюсь, - дерзко отозвалась девочка, заправляя за ухо короткую темно-русую прядь волос, которые не отрастали уже много лет. Дедушка, увидев ухо с тремя проколами, неодобрительно покачал головой. Топик чуть приподнялся, демонстрируя на животе кусочек цветной татуировки в виде бабочке, наколотой справа от пупка.
- Ужасно неподобающе, - сказал старик, качая головой.
- На себя посмотрите, - огрызнулась девочка. Ей и раньше всегда указывали, как и что делать, а она всегда начинала беситься. При этом указывали ей не ее родители, чуткие и понимающие люди, а совершенно посторонние.
- Маленькая дрянь, - прошипел дедушка и вдруг оскалился, показав длинные острые пожелтевшие клыки и синюшный язык. Зрачки его стали узкими и багровыми. Черты лица заострились, а нос неожиданно оказался на щеке.
Он вдруг оказался около девочки, но та вдруг зажмурилась и выставила вперёд руки, и дедушка словно врезался в невидимую перегородку.
- Одна из оставшихся, - спросил он недовольно, принимая обратную форму. - Под защитой, да, девочка?
- Под защитой, дедушка, - смело сказала подросток, опуская руки, понимая, что старик не очень то и безобидный. Но страшно ей не было.
- И что же ты такого сделала, чтобы заслужить это? - прошептал старик с огромным интересом и неясной надеждой во вновь ставших водянисто-голубыми глазах.
- Вернулась. И была искренна, - по-взрослому отвечала девочка.
- Сама вернулась? - не поверил ее пожилой собеседник. Сейчас он ничуть не напоминал то чудовище, которым был минуту назад.
- Сама.
- Моя очередь, - сказал вдруг длинноволосый мужчина с гитарой, обратившись к деду. Тот недовольно зафырчал.
- Я еще не наигрался, - капризно сказал он.
- Не мои проблемы. Иди.
- И я! Я тоже хочу поразвлекаться! - вдруг появился в комнате и четвертый дух - лохматый небритый парень в клетчатой рубашке, котором можно было дать и двадцать и тридцать лет. Он, как вихрь влетел в комнату, безумно хохоча. - И я хочу! И я! - он вцепился в тарелку и стал беспорядочно водить ею по кругу.
- Пошел вон, - рявкнул на него старик. - Тупица! Вон! Вон! Кыш!
Парень оставил в покое блюдце и подлетел к деду. Схватив у него трость, он с улюлюканьем умчался прочь, просочившись сквозь стену. Дед, ругаясь, полетел за ним, сыпля проклятьями.
Длинноволосый мужчина подлетел к блюдцу и, прислушавшись к тому, что говорят живые, осторожно, даже с удовольствием, стал передвигать светло-зеленое блюдечко.
Какое-то время подросток молчала, глядя на парней девушек, с интересом глядящих на спиритический круг, с символом призыва таких, как они, нарисованным посредине, а после спросила: